Последняя гастроль госпожи Удачи - Дарья Донцова

На лице толстяка появилось негодование:

— Феликс! А что ты купил новорожденному мальчику?

— Девочке, — поправила я, — она пока у Маши в животе.

— Уже один раз объяснил, — холодным, как сосулька, голосом протянул Дегтярев, — деление младенцев по гендерному признаку придумали владельцы лавок, чтобы продать массу ненужных вещей глупым людям, которые, веря рекламе, покупают одним ребятам розовое, другим голубое. Ерунда! Глупость!

— Саша, человечество состояло из мужчин и женщин задолго до открытия первого торгового центра на Земле. Вспомним, что Бог создал Адама и Еву… — начал Маневин.

— Немедленно дай конкретный ответ на мой четкий вопрос, — топнул ногой толстяк. — Что ты купил ребенку? А тебе, Дарья, напомню: малыш уже существует, он рад моим подаркам. Просто пока любуется ими из живота.

— Я успел заехать лишь в один в магазин, допоздна лекции читал, — смутился Маневин, — но там не нашлось ничего нужного.

— Если сам не преуспел, негоже других критиковать, — отрезал Александр Михайлович, — вот я бросил все дела и помчался Мишеньке за подарком.

— Ты уже имя придумал, — восхитилась Манюня, — девочка Миша! Оригинально.

Дегтярев показал на здоровенную машину.

— Дарья, садись!

Я посмотрела на сиденье.

— Зачем?

— Ты подходишь по размеру и росту, — заявил полковник, — горшок рассчитан на особей от нуля до пятнадцати лет. Сколько ты весишь?

— Сорок пять кило, — ответила я.

— Отлично, — потер руки полковник, — в руководстве по эксплуатации указано: предельная тяжесть малыша — восемьдесят килограммов.

— Хорош ребеночек, с полтонны жеребеночек, — не удержался от сарказма Юра.

— Не собираюсь прилюдно пользоваться горшком, — возразила я. — Почему ты решил на мне эксперимент ставить? Есть другие домочадцы.

Дегтярев насупился.

— Кто? Маша в положении. Юра?

— Я вешу восемьдесят пять, — быстро заявил зять.

— А я девяносто, — живо сообщил Феликс.

— Во мне восемьдесят кило и сто граммов, — заявил полковник.

Я отвела глаза в сторону. Ну да! Учитывая, что толстяк плавно перешел из пятьдесят четвертого размера в следующий, он сейчас нагло соврал. На мой взгляд, Александр Михайлович тянет на центнер с гаком, и гак этот килограммчиков десять.

— Вот видишь, одна ты годишься, — не отставал Дегтярев, — садись.

— Я готов испытать подарок, — предложил Коробко, выходя из кухни, — сегодня утром весы цифру семьдесят четыре показали. Что надо делать? И где горшок? Это же простое сиденье.

Я испытала чувство глубочайшей признательности помощнику по хозяйству.

Полковник быстро поднял подушку.

— Вот! Горшок прикрыт.

— Весьма разумно, — похвалил покупку Женя, — но поскольку не очень-то прилично при всех брюки снимать… Минуточку!

Коробко сбегал на кухню и принес пластиковую двухлитровую бутылку воды.

— Имитация! Налью жидкости в горшок.

— Гениально, — восхитилась я. — Но зачем столько сложностей? Евгений просто порулит по комнате, а мы, глядя на него, представим, что это девочка Миша, которую обучают попису.

Полковник с подозрением посмотрел на меня, но потом, ошибочно решив, что я не подтруниваю над ним, вполне мирно объяснил:

— Женя правильно придумал. В зависимости от веса того, что напрудил в чудо-горшок младенец, включаются разные интересные штуки.

— Да ну? — восхитился Феликс. — Например?

— Не спеши, сейчас увидишь, — пообещал Дегтярев. — Когда мне в магазине автомобиль демонстрировали, консультант тоже бутыль с водой использовал. Ездил и подливал ее постепенно.

— Почему ты сразу не сказал, что так можно? — удивилась я.

— Не успел, — отрезал полковник, — только рот открыл, ты заорала: «Не хочу! Не стану! Катись со своим подарком дальше Новгорода!» Вечно ты со мной споришь, договорить не даешь.

— Неправда, — возмутилась я, — никогда не спорю.

— Пусть Евгений сделает так, как предлагает Дегтярев, — попросила Маша.

— Конечно, — согласилась я.

Не стоит спорить с толстяком, тот всегда остается при своем мнении.