Русалка в бассейне. Новое дело графини Апраксиной - Юлия Вознесенская

Как и следовало ожидать, старший инспектор криминального отдела полиции Блаукирхена Руперт Кранц весьма обрадовался, что к делу об убийстве княгини Махарадзе, известной жительницы города, подключилась «русская группа» из Мюнхена в лице старшего инспектора Рудольфа Миллера и консультанта-переводчика графини Елизаветы Апраксиной. Инспектор Миллер явился на встречу с коллегами не только в сопровождении «русского консультанта», но и с тремя новыми свидетелями по делу, бывшими слугами из дома Махарадзе.

С понедельника начались вызовы и допросы лиц, так или иначе связанных с покойной княгиней. Допрашивали их в полиции Блаукирхена, назначив время с интервалами в час.

В восемь тридцать явился племянник княгини Георгий Бараташвили и с порога заявил инспектору Миллеру, что плохо владеет немецким языком, хорошо говорит лишь на грузинском и требует предоставить ему переводчика.

— А как давно вы живете в Германии? — спросил его инспектор Миллер.

— Всего пять лет.

— Где вы работаете?

— Я безработный и получаю пособие.

— Почему же вы не учите немецкий язык, если выбрали для эмиграции эту страну? Вам должны представить бесплатные курсы языка.

— Я не выбирал Германию! — гордо ответил молодой человек. — Я в изгнании, а не в эмиграции! Я получил здесь политическое убежище!

— А вы знаете кого-нибудь из советских эмигрантов, кто бы его не получил? — поинтересовался инспектор, рассматривая документы Бараташвили.

Бараташвили не ответил.

— Почему вы не отвечаете?

— Я плохо понял ваш вопрос. К сожалению, я лишен возможности отвечать вам до тех пор, пока вы не пригласите грузинского переводчика, — сказав это, Георгий Бараташвили поднялся и поклонился, собираясь удалиться. Но его остановила Апраксина.

— Гамарджоба, батоно! — заявила она, поднимаясь с места и направляясь к нему с протянутой для рукопожатия рукой. — Я есть ваш грузинский переводчик!

Инспектор Миллер и Георгий Бараташвили оба окаменели от удивления. Апраксина взяла обеими руками руку Георгия Бараташвили и энергично потрясла ее.

— Ну что же вы стоите? — перешла она на немецкий. — Садитесь и начнем все сначала.

— Да, понимаю. Но отвечать я буду только по-грузински! — сказал Бараташвили и уселся с гордым видом, как орел на скалу. Затем он заявил по-грузински, что готов рассказать, как и почему оказался в Германии. — Переведите инспектору и постарайтесь сохранить своеобразие моего языка! Иначе я вынужден буду требовать другого переводчика.

— Как скажете! — Она повернулась к Миллеру и, прикрыв глаза, произнесла нараспев: — Господин Бараташвили сказал: «Я вам поведаю, почтеннейший батоно, как занесло меня во время оно в сию гостеприимную страну, то есть в Германию, зачем и почему».

Инспектор кивнул.

Бараташвили продолжил по-грузински, что он знал о наличии родственников в Германии и поэтому выбрал ее страной для постоянного жительства.

Апраксина на минуту задумалась, а затем перевела на немецкий, опять же нараспев и в рифму:

— Господин Бараташвили говорит: «У нас в роду все князи и княгини; я с детства слышал о княгине Нине и встретиться, конечно, с ней мечтал: я эмигрировал — и перед ней предстал!»

Бараташвили на миг снова опешил, но, увидев, что инспектор записывает за ней как ни в чем не бывало, собрался и стал ждать следующего вопроса.

— В каких отношениях вы были с покойной княгиней Кето, вашей теткой?