Русалка в бассейне. Новое дело графини Апраксиной - Юлия Вознесенская

— Калитку вы за собой заперли?

— Просто захлопнул, ведь ключи я оставил княгине… Просто положил их на стол в гостиной, как обычно делал. И это все. Больше я мою дорогую тетю живой не видел. А утром ко мне пришла полиция.

— Так. Когда вы подъехали к дому, в окнах было темно?

— Да.

— А наверху, в мансарде, тоже?

— Как будто… А впрочем, если бы там и был свет за шторами, я бы не обратил на него внимания.

— Скажите, у вас есть какие-нибудь мысли по поводу гибели княгини?

— Гм… Ну, я думаю, скорее всего это было убийство с целью грабежа. Кто-то узнал, что в доме нет слуг, выследил или узнал, когда княгини не бывает вечерами дома, и забрался на виллу, чтобы ограбить ее. Тут подъехала машина, грабитель услышал шум и спрятался где-нибудь в доме… А потом появился в спальне княгини!

— Прямо «Пиковая дама»! — сказала Апраксина.

— Ну да, что-то в этом духе. Старуха легла спать, а когда грабитель хотел тихо улизнуть, она его услышала и подняла крик… Ну и… Ему пришлось задушить ее, чтобы заставить молчать.

— Очень правдоподобная картина, — заметил инспектор. — Можно подумать, что вы сами там были и все видели.

— У меня алиби! У меня есть алиби на весь вечер и всю ночь! — заволновался Бараташвили.

— Помилуйте, ну какое же у вас алиби, если вы сами только что рассказали, что были вечером в доме вдвоем с княгиней, одни, не считая старой княгини Нины и ее сиделки наверху, в мансарде.

— А… А в какое время наступила смерть, что говорят врачи?

— Что говорят врачи, мы знаем, а вам это знать совершенно необязательно: это материалы следствий. Ну ладно, так какое же у вас алиби на оставшееся время?

— Оставив княгиню, я поехал в гости к моим знакомым и провел у них оставшийся вечер и часть ночи. Я уехал от них в половине второго!

— А кто эти ваши знакомые, которые могут подтвердить ваше алиби?

— А это как раз те самые молодые барон и баронесса фон Ляйбниц, о которых здесь упомянула ваша помощница — Генрих и Альбина фон Ляйбниц. У них имение неподалеку от Блаукирхена.

— Вы часто у них бываете? — спросила Апраксина.

— Нет, я был у них впервые. Просто на приеме мы разговорились с Генрихом, и он пригласил меня закончить у них этот вечер, когда я освобожусь от княгини. Ну я так и поступил.

— Хорошо, это мы проверим. А теперь, господин Бараташвили, расскажите нам о слугах, которых уволила незадолго до своей смерти княгиня Махарадзе. Кстати, а почему она это сделала?

— Понятия не имею! В наше время совсем не так легко найти новых слуг, особенно профессионально подготовленных, как, например, садовник Михаил! Это был замечательный садовник!

— Это вы помогли княгине его найти?

— Да, я!

— А еще кого-нибудь из слуг вы ей помогали нанять?

— Мы в Грузии привыкли уважать старость и заботиться о стариках: княгине так понравился Миша, что мне пришлось расшибиться в лепешку, чтобы найти для нее еще и шофера. Без него она была бы прикована к дому, а я не мог все время возить ее по магазинам, по врачам и по гостям…

— То есть можно сказать, что вы действовали и в своих собственных интересах?

— Ну, отчасти. Знаете, моя тетушка, да будет ей земля пухом, была довольно капризная особа, она не понимала, что у меня могут быть какие-то свои дела, что я могу быть занят…

— Тем более что она знала о том, что вы безработный.

— Ну, в общем, да. Так что я постарался побыстрее найти ей шофера, когда прежний уволился.

— А почему уволился прежний шофер?

— Понятия не имею! Скорее всего, нашел более высокооплачиваемую работу.

— Княгиня Кето мало платила слугам?

— Нормально платила… как она мне говорила. Но молодые люди ищут, где больше платят, это естественно.

— Да, это так.

— Так, значит Михаила Назарова и Айно Парве нанять помогли тоже вы?

— Да, я.

— И Эльжбету Маковски, и Лию Хенкину, и Авиву Коган?

— Нет-нет, вы ошибаетесь! Авиву Коган княгиня сама нашла по объявлению, а Лия — двоюродная сестра Авивы, она ее и привела в дом… Кстати, Авиву все в доме звали почему-то Анной.

— Нам это известно. Ну а что же с Эльжбетой Маковски? Ее рекомендовали княгине все-таки вы?

— Да, я…

— Скажите, господин Бараташвили, а где же вы их всех нашли — эстонца, польку и русского?

— Господи, да в арбайтцамте, где же еще? Приходишь по своим делам, стоишь в очередях к чиновникам — ну и знакомишься. Знаете, как это бывает: ты рассказываешь о своих проблемах, тебе рассказывают о своих, и все стараются дать друг другу хороший совет, если могут. Ну я и посоветовал одному-другому обратиться в Блаукирхен, в дом богатой грузинской княгини.

— Скажите, а вам известно, что все эти люди работали в доме княгини «по-черному»?

— По-черному? Да быть того не может! Княгиня была женщина строгих правил.

— И тем не менее это так.

— Ну, я ведь их делами с княгиней не интересовался: помог ребятам — и забыл.

— Так почему же княгиня вдруг разом уволила всех своих слуг?

— Понятия не имею! Должно быть, какой-то старческий каприз, за который она была так жестоко наказана: если бы в тот четверг в доме было полно слуг, как всегда, тетушка была бы и сегодня жива. Слуги жили на втором этаже в доме, они бы наверняка услышали шум внизу. Кроме того, в комнаты слуг из спальни княгини были проведены звонки — она могла их вызвать в последнюю минуту перед нападением!

— Это и вправду так, — кивнул инспектор. — Ну, можно сказать, наша беседа подошла к концу. Но на прощанье, господин Бараташвили, я попрошу вас оказать мне одну услугу. Я покажу вам фотографии нескольких девушек, а вы постарайтесь внимательно посмотреть, нет ли среди них ваших знакомых? — Инспектор выдвинул ящик стола, достал из него черный бумажный пакет и стал вынимать и раскладывать на столе фотографии. Бараташвили, сидя на своем стуле на значительном расстоянии от стола, стал тянуть шею, пытаясь издали разглядеть фотографии. Наконец инспектор выложил все фотографии и подозвал Бараташвили к столу.

— Посмотрите, кого из них вы узнаете?

Бараташвили сначала окинул взглядом весь ряд фотографий, а потом начал переводить взгляд с одной на другую, отрицательно поматывая головой.

— Нет, инспектор, я никого из них не знаю!

— В самом деле? Поглядите внимательней. Давайте посмотрим на них по одной. — Инспектор смешал все фотографии и стал их выкладывать поодиночке. Бараташвили все так же отрицательно качал головой при виде каждого девичьего лица: среди фотографий была и фотография «русалки», и фотографии Лии Хенкиной — и на обе фотографии последовал тот же отрицающий жест.