Последний шанс палача - Сергей Возный

Гляди, какие мы нежные! Будто не росла во дворе с такими вот гопниками и драки ни разу не видела! Или тут все дело в Пауле, тоже небезразличен ей?! Стоп, закроем тему!

— Россию погубит волюнтаризм, — сказал Глеб ровно, чтобы не сорваться еще разок. — Его зачем прислали? Нас отвезти! Вот и не фиг было тут!

Больше всего сейчас хотелось водки. Полстакана, залпом, эмоции пережечь. Умыться, принять горизонтальную позу, расслабить мозги.

— Сейчас поедем, дай очухаться. Друзья детства теперь подождут.

* * *

Великая сила — инерция мышления! Дай обывателю фразу «преступный авторитет», и картинки в обывательском мозгу всплывут одна другой краше, в духе классических сцен из «Места встречи…». На что уж Глеб себя считал опытным, а все равно перестроиться не смог. Ожидал длинного стола с простой и суровой пищей, колючих взглядов братвы… не угадал, в общем.

Кафе — в европейском стиле.

Музыка — блюз, ни малейшей «русскошансонности». Приглушенный свет, столик на троих, сам Тимур… не в смокинге, ладно уж. Все тот же костюм и распущенный узел галстука, в знак общей непринужденности.

— Прошу, друзья, присаживайтесь. А где Павел?

— Приболел, — ответила Дина коротко, что было лишь полуправдой. Синяк в половину лица здоровья Паше не прибавил, но настоящих мужчин ерундой не смутишь. Не в этом дело.

— Гламур хавайте сами, — сказал Пауль нелюбезно, доставив-таки гостей к месту рандеву. — Мне в таких заведениях портянки жмут.

Глеб его сейчас вполне понимал, прочитав в глазах официантов мгновенную оценку своей общей базарно-джинсовой стоимости. Улыбки, впрочем, менее любезными не стали — за то халдеям и платят.

— Какое вино предпочитаете? — вскинул Тимур бровь. — Италия, Франция, какого года?

— А мне бы это… водочки, — оскалился Глеб простецки. — От вина изжога, да и в башку не вставляет.

Перебор, конечно, но и фиг с ним. Усталость никак не проходила, а опереточное «светское общество» начало бесить.

— Водка — хороший напиток, — улыбнулся Тимур, обозначив взглядом нужный уровень самоиронии. Привилегия королей — смеяться над собою и смущать царедворцев, не забывающих о наличии стражи и палача. — А похмелье от нее даже мягче. Пожалуй, я с вами тоже хлопну, не возражаете?

— Мы только за, — ответил Глеб встречной зубастой улыбкой. Царедворцем сроду не был, палача не боялся… хотя нож в печень здесь сунут без всяких условностей. А самоирония светского бандита стоит дорого — не дурак, как минимум.

— Ну вот, теперь пора и о деле, — предложил Тимур несколько позже, когда притащили заиндевелый флакон «Абсолюта» и первые рюмки опрокинулись в такт. — Поделись, Княжна, какие такие негодяи заставили тебя вспомнить о старых друзьях?

— Ох, Тимурка… то есть Тимур Равильевич! — сморщила Дина носик. — Я ведь девушка самостоятельная, не люблю жалиться, но допекли реально! Если бы не Глеб…

— Так, может, Глеб и расскажет? — предложил Тимур по-деловому. Кончились словесные экзерсисы, а «серьезный базар» вести надо все же с мужчиной.

— Тут без стакана не объяснишь, — обозначил Глеб собственную независимость. Потянулся к бутылю, не дожидаясь официанта, напиток хлынул по рюмкам, в глазах Тимура мелькнуло что-то. Грань отразилась тонкая, за которой раскованный гость становится «охреневшим», и беседа с ним идет на совсем других тонах. Во взгляде Дины плескалась откровенная тревога, Глеб безалаберно подмигнул, поднял рюмку первым:

— Хочу выпить за вас, Тимур Равильевич! За человека, к которому можно обратиться с проблемами, и он не пошлет куда подальше, а как минимум выслушает!

Маленький оркестр затянул, будто на заказ, что-то лирично-саксофонное, из Армстронга или Гершвина, память услужливо отозвалась теплой ноткой ностальгии. Давняя сырая весна, мелкие звезды с московских небес, юная девочка со стрижкой каре… когда же все это было?! Двадцать лет назад? Четверть века? Сколько воды утекло и прочих жидкостей, а поди ж ты!..

— За вас и за наше общее дело!

Икорка под холодный «Абсолют» пошла идеально. Будто не было прошедших лет, тонны налипшей грязи, да и дикой истории, протянувшейся сюда из таежных дебрей, не было тоже. Будто можно, наконец, расслабиться и забыть обо всем.

— А началось оно вот как…