Призрак из страшного сна - Анна Ольховская

Я не знаю, не могу представить себе, что чувствовал Пашка, от меня узнав об исчезновении Моники. А главное – о месте ее исчезновения…

Его любимая девушка, та, о которой он так тосковал почти год, бессонными ночами представляя ее в объятиях этого придурка Гизмо! На которую злился, обижался, понимая и принимая ее решение, но не злиться и не обижаться – не мог.

А она, получается…

И первое, что сделал Павел, – вызвал на разговор маму Марфу. Женщина уже давно не навещала своего приемного сына каждый день, но раз-два в неделю они встречались.

Однако ждать очередного ее визита Пашка не хотел. Он подобрался как можно ближе к поместью Кульчицких, мысленно отыскал Марфу и настроился на нее, посылая просьбу – срочно прийти. Раньше он ничего подобного не делал, поэтому на успех особо не рассчитывал. Но все равно отчаянно, исступленно призывал мать.

И Марфа услышала этот призыв. Сначала она испугалась, подумала, что сходит с ума. Но когда в голове ее четко прозвучало: «Мама, ты мне очень нужна, приди!» – женщина поняла, кто ее зовет.

И снова испугалась, но теперь уже за Павлушку – беда с ним, видимо, стряслась, и серьезная! Если он смог вот так ее позвать!

Марфа, стараясь не привлекать к себе внимания, неторопливо вышла за ворота поместья и так же неторопливо двинулась в сторону леса, повесив на сгиб руки корзинку для сбора трав, чтобы избежать вопросов – куда она отправилась и зачем.

А войдя в лес, женщина заторопилась, она почти бежала, стремясь поскорее помочь своему мальчику. Далеко бежать ей не пришлось.

Павел спрыгнул с дерева совершенно неожиданно, причем практически бесшумно. Словно призрак. Марфа вскрикнула от неожиданности и выронила корзинку:

– Фу ты! Павлушка! Ты что творишь, охламон! Прям сердце зашлось! Немудрено, что местные до икотки напуганы Змеем Горынычем!

– А разве эту ерунду еще рассказывают? – прищурился Павел, внимательно всматриваясь в глаза матери.

Потому что, когда та упомянула о Змее Горыныче, Павел ощутил какую-то скрытую застарелую боль, а еще – страх и тоску. И это было странно, очень странно!

И реакция на его вопрос была неадекватной – Марфа испугалась еще сильнее. И забормотала она что-то невразумительное – насчет глупости деревенских, мол, люди любят всякие байки-страшилки рассказывать, и везде люди пропадают, не только у них, вон, по телевизору постоянно объявляют – тот пропал, этот за грибами ушел, детишки опять же…

– Стоп-стоп, погоди! – Павел нахмурился, положил руки на плечи матери, и его глаза, казалось, заглянули в самую глубину души женщины, аж мурашки вдоль ее спины промчались с топотом. – Здесь пропадают люди? Но ведь вроде ничего такого ты мне не рассказывала – ни раньше, ни теперь!

– А что тут рассказывать, сынок, – Марфа попыталась отвести взгляд, но у нее это не получилось, – случается такое порой – пойдет какая-нибудь дуреха за ягодами, да и заплутает. А там уже зверье свое дело сделает. Горе, конечно, но бывает…

– Мама, ты сейчас мне врешь, – тихо произнес Павел. – Пропало уже несколько девушек, так? И началось это относительно недавно?

– Да с чего ты взял? – растерялась женщина, испуганно глядя в зеленовато-карие глаза приемыша.

Эти глаза сейчас были какими-то странными. Зрачки растеклись на всю радужку и словно пульсировали, завораживая и притягивая к себе.

– Я вижу.

– Что ты видишь, где?

– В твоих мыслях, мама.

– Ты… ты умеешь читать мысли?!

– Когда настроюсь на человека – да. А сейчас я настроен на тебя. И вижу, что ты боишься. И тебе больно. И ты не знаешь, что делать. И…

Павел нахмурился, наклонился, приблизился почти вплотную к лицу женщины:

– Сигизмунд?! Ты считаешь, что за пропажей девчонок стоит этот барский хлыщ?! И молчишь об этом?!!

– Пусти! – Марфа зажмурилась и вывернулась из-под рук приемыша. – Не смей, слышишь? Не смей больше никогда залезать в мою голову!

– Не буду, если сама все расскажешь!

– А мне нечего рассказывать! Ну да, пару лет назад снова начались рассказы о встречах со Змеем Горынычем, после того как Аленка пропала. Она в твой лес ушла, за ягодами…

– Аленка – это та девчонка, с которой я когда-то встретился?

– Она самая. Она после этой встречи уже не боялась в Змеев… ну, то есть в твой лес ходить, всем говорила, что ты нестрашный и вообще не змей никакой…

– Умница!

– Ну вот она и исчезла первой. И так ее и не нашли. А потом еще несколько деревенских исчезло, и городские две девчонки тоже в прошлом году пропали…

Павел со свистом втянул воздух, прикрыл глаза, а затем медленно, еле удерживаясь от крика, произнес:

– Почему. Ты. Мне. Никогда. Об этом. Не говорила?!

– А зачем? – Марфа очень надеялась, что удивление ее выглядит искренним. – Люди часто пропадают.

– А затем, мамочка, что одна из пропавших в прошлом году городских девушек была моей девушкой!!!

– Твоей?! – Вот теперь удивление было действительно искренним. – Да откуда у тебя могла быть девушка? Ой… прости, сынок…

– С Моникой мы были знакомы через Интернет. И я люблю ее, понимаешь?! И весь этот год я думал, что она вышла замуж за Гизмо!

– Да она даже разговаривать с ним не хотела…

– А он обиделся, да? – вкрадчиво уточнил Павел, снова перехватив взгляд матери. – И решил наказать ее…

– Нет, нет, нет!!! – Марфа зажмурилась и затрясла головой. – Вон из моей головы!

– Прости, мама, больше не буду. – Павел устало опустился на траву и прислонился спиной к стволу дерева. – Я узнал все, что хотел. Ты… иди, мама.

– А ты? Что будешь делать ты?

– А я найду твоего воспитанника и побеседую с ним.

– Не надо! Мой мальчик не имеет отношения к пропаже этих несчастных!