Место, где все заканчивается - Антон Грановский

– Петь, я заметил, что ты на пределе, – с ходу сказал он.

– На п-пределе? – Давыдов сдвинул брови. – Глеб, что, черт возьми, п-происходит?

– Я выигрываю, – просто ответил Корсак.

– Выигрываешь? Да ты…

Глеб приложил палец к губам:

– Тише.

Петя понизил голос:

– Да ты уже отхватил целую кучу д-денег! Когда это закончится?!

– Когда закончатся деньги у Коновалова.

Лицо Пети напряглось и слегка покраснело. Он посмотрел на Корсака хмурым, непонимающим взглядом и сказал:

– М-мальчишка опасен.

– Я знаю, – отозвался Корсак.

– А если знаешь, тогда к-какого черта…

– Петь, не голоси. – Глеб положил руку на его плечо. – Отнесись ко всему философски.

– Философски? А если тебя н-найдут в канаве со свернутой шеей? Тоже п-прикажешь мне относиться к этому философски?

Корсак хмыкнул:

– Не нагнетай.

– Я и не н-нагнетаю. Ты знаешь, что у его телохранителя есть ствол?

– Да, я обратил внимание.

На лице Давыдова отобразилось недоумение. Несколько секунд он молчал, испытующе глядя на журналиста, потом сказал:

– Не знаю, чего ты хочешь добиться, Глеб. Но если ты д-думаешь, что я смогу отстоять тебя в д-драке с этими коновалами – ты сильно ошибаешься.

– Это всего лишь игра, – сказал Глеб спокойно. – Чего я хочу добиться? Того же, чего и другие игроки, – опустошить карманы противников. А теперь давай вернемся в зал и продолжим. И я тебя умоляю: не бросай в нашу – вернее, в мою – сторону стола гневные взгляды и не скрипи зубами. Этот скрип слышен на соседней улице.

Глеб подмигнул Давыдову и вернулся в зал.

– Вы готовы продолжить? – с холодной вежливостью осведомился у Корсака распорядитель, когда тот подошел к игральному столу.

– Только если мне принесут стакан водки с тоником, – небрежно и даже развязно сказал Глеб.

Распорядитель подал знак молодцеватому бармену. Бармен кивнул и тотчас же принялся смешивать коктейль. Треть стакана водки, треть – тоника, сок из половинки лайма и много колотого льда.

– Заставляете себя ждать, – едко проговорил Коновалов-младший, уставившись на Глеба глазами молодого пса, уверенного, что уловил запах добычи.

«Это мы еще посмотрим, кто из нас добыча», – подумал Корсак и бросил на стол пластиковую фишку.

Полчаса спустя Глеб сидел за столом, заметно встрепанный, разгоряченный алкоголем и игрой, со сбившимся на сторону галстуком. Глаза у него азартно блестели, на губах играла ироничная улыбка.

Максим Коновалов, напротив, выглядел мрачным и был бледен. Ему по-прежнему не везло. На этот раз – просто катастрофически. Он то и дело заказывал минеральную воду, чтобы остудить свою ярость и пыл. После очередного выигрыша Глеб снисходительно проговорил, обращаясь к парню:

– Ничего, приятель, будет и на твоей улице праздник.

Глаза Максима сверкнули. Однако он сдержался. Корсак заказал еще выпивку. А когда ему принесли коктейль, развязно произнес:

– Эй, паренек, не хочешь присоединиться?

– Нет.

– Зря! Знаешь, как поется в песне? Губит людей не пиво – губит людей вода!

Глеб засмеялся и с шумом отхлебнул из стакана коктейль. На этот раз Коновалов не выдержал. Он сжал кулаки и процедил сквозь сжатые зубы:

– Вы бы не могли не пить во время игры?

– Правила этого не запрещают, – легкомысленно проговорил Корсак. – Следовательно, я буду пить что хочу и сколько хочу.

– Может быть, вы сперва сделаете ставку? – вежливо, но холодно проговорил один из игроков, пожилой джентльмен с мясистым лицом.

– Легко.

Глеб сделал ставку, да такую, что лица игроков заметно изменились.

– Пас, – сказал пожилой джентльмен и положил карты на стол.

– Я тоже, – севшим голосом проговорил второй игрок, худощавый, с холодными глазами и тонкогубым ртом. И тоже положил карты.

– И я, – сказал белобрысый Лацис.

Глеб покосился на Коновалова. Тот напряженно смотрел в свои карты. Прошло несколько секунд, взгляд Коновалова скользнул поверх карт и встретился со взглядом Глеба. Тот улыбнулся и подмигнул парню. Лицо мажора слегка потемнело, в глазах его заплясал убийственный огонек.

– Вы бы не могли не улыбаться? – прохрипел он.

– Не могли бы, – ответил Глеб. – У меня хорошее настроение.

– Хорошее? – Парень холодно прищурился. – Хочешь, чтобы я тебе его испортил?

– Попробуй, – добродушно предложил Глеб.

Белобрысый Артур Лацис, сидевший рядом с Коноваловым, наклонился к нему и тихо произнес:

– Максим, не горячись.

– Вот-вот, Максимка, не горячись, – улыбнулся Глеб. – Все болезни – от нервов.

Коновалов чуть наклонился вперед, посмотрел на Корсака исподлобья, как разъяренный бычок, и прорычал:

– Говорю тебе: не улыбайся здесь!

На это Глеб ответил с глумливой усмешкой:

– Раз уж мы на «ты», то позволь тебе заметить, мой маленький друг: когда я улыбаюсь и где – не твое собачье дело.

Парня проняло. Задыхаясь от бешенства, он сипло выдавил из себя:

– Я тебя… Я…

– И что ты сделаешь? – насмешливо уточнил Глеб. – Пожалуешься взрослым? – Корсак скривил лицо и захныкал: – «Папочка, этот нехороший дядя выиграл у меня все мои де-е-еньги! Накажи-и его!»

Кровь отхлынула от щек Коновалова. Губы его побелели и затряслись.

– Смотри не грохнись в обморок, малыш, – посоветовал ему Глеб. – И вели своему церберу сбегать за подгузниками: если ты так будешь переживать, они тебе понадобятся.

На этот раз не выдержал даже Петя Давыдов.

– Глеб, з-завязывай, – сказал он со своего кресла. – Ты же не самоубийца.

Реплика Пети подействовала на Коновалова неожиданным образом. Он вдруг успокоился, растянул толстые губы в ухмылке и проговорил таким же развязным голосом, каким высказался Глеб:

– Послушай своего друга, Корсак. По вечерам на московских улицах небезопасно.

– Поэтому ты и ходишь с телохранителем? – приподнял точеную бровь Глеб. – Он защищает твой зад?

Парень вновь изменился в лице. И тогда Глеб подбавил масла в огонь:

– Неужели я ошибаюсь? Если ты смелый парень, то покажи, на что ты способен.

И Коновалов показал – схватил фишки и объявил:

– Я хочу удвоить!

– Макс, не надо, – тихо проговорил белобрысый Лацис. – Он тебя подначивает.