Смерть по высшим расценкам - Анатолий Ромов

— Пол, вы сами-то знаете Майлса Гутиерреса?

— Нет. Но много о нем слышал.

— Что вы о нем слышали?

— По моим сведениям, у него есть бунгало на Виргиния-Ки, и он вроде постоянно трется среди местного бомонда. Кроме того, я знаю, что он художник, у которого иногда покупают картины. Значит, вы его знаете?

— Знаю. Хотя вообще, по слухам, он мертв.

— Мертв?

— Видите ли… — Фрэнк усмехнулся. — Вопрос спорный. Кто-то считает, что он мертв, кто-то — что он жив. И ищет его.

— Кто-то — это кто?

— Кто… — Фрэнк сделал еще один глоток. — Не знаю. Какие-то темные личности, но что они собой представляют — никто не знает.

— Но вообще Майлса Гутиерреса вы вроде знаете неплохо?

— Майлса я знаю мало. Я знаю его, поскольку вообще хорошо знаю местную жизнь. Часто видел его на разных тусовках, сталкивался в казино и ресторанах. Вот его родителей, Анхеля и Бренду Гутиеррес, я знаю больше.

— Больше — почему?

— Я ирландец, и, как большинство ирландцев, человек верующий, регулярно посещающий церковь. Анхель и Бренда Гутиеррес тоже католики, он пуэрториканец, она ирландка. Мы часто встречаемся в соборе, на мессе.

— Анхель Гутиеррес как будто работает крупье в казино?

— Да. Он работает в плавучем казино «Золотой дождь».

— А его жена?

— У Бренды свой массажный кабинет, называется «Трилистник и пальма». Дела у нее идут неплохо.

— Интересно, а почему возник слух, что Гутиеррес мертв?

— Рассказать с самого начала?

— Давайте. — Павел сделал большой глоток, отметив, что пиво отличное. — Я слушаю.

— В воскресенье, когда в аэропорту Опа-Локка совершил посадку самолет из Нью-Йорка, Майлса Гутиерреса вынесли из этого самолета на носилках. В самолете он свалился со своего кресла в проход.

— Почему?

— У него была разбита голова, он истекал кровью. Его отвезли в ближайшую от аэропорта больницу, «Норт-Шор медикал сентер» в Пайнвуд-Парке. Реанимационная бригада чудом вытащила его с того света. Анхель и Бренда, естественно, постоянно дежурили в больнице. Так вот, Анхель сказал мне, что какие-то люди тоже постоянно интересовались здоровьем Майлса.

— Что за люди?

— Неизвестно. Они дежурили возле больницы. Анхель заметил, что они постоянно сидят в машине, стоящей возле выхода из больницы. Однажды он увидел одного из этих людей в больнице, в отделении, где лежал Майлс; тот, подойдя к дежурной сестре, поинтересовался, как здоровье Майлса.

— Может, все дело в травке?

— Да нет. — Фрэнк чуть отодвинулся, чтобы дать официантке возможность поставить на стол тарелки с дымящимся лобстером. Подождав, пока она уйдет, сказал: — Нет, к травке эти люди вряд ли имеют отношение. Анхель, как крупье, знает всех местных наркоторговцев. Тут что-то другое.

— У вас что, нет даже понятия, чем может быть это другое?

— Представьте, нет. Да я особо и не интересовался.

— Так Майлс Гутиеррес в конце концов пришел в себя?

— Думаю, он исчез, так и не успев прийти в себя.

— Как это понять?

— Так и понять. Бренда рассказала, что, когда пошел на поправку и начал вставать, он попросил ее принести в больницу джинсы, тенниску и кроссовки. Сказал, что не может ходить в халате, который там дали. А когда она на следующее утро пришла в больницу, Майлса в палате уже не было. Бренда подняла шум, вызвала полицию, стала уверять, что его похитили. Но копы установили, что он ушел сам.

— Что, больше вы о нем ничего не знаете?

— Нет. Я не настолько поглощен дружбой с Анхелем и Брендой, чтобы вникать в подробности жизни их сына. Знаю только, что из дома матери он уехал на машине, а потом кто-то обстрелял эту машину из автомата в районе Коралл-Гейт. А может, еще раньше.

— Кто обстрелял, вы не знаете?

— Нет. И никто этого не знает.

— У вас есть кто-то знакомый в «Норт-Шор медикал сентер»?

— Есть, сержант Максвелл из охраны. Хотите, я ему позвоню?

— Сделайте одолжение. Вообще, странная история. Полицейские находят в центре города машину, которую обстреляли из автомата, и у копов нет даже версии, кто это сделал.

— Тем не менее это так. — Покончив с первой кружкой, Фрэнк взял вторую. Отхлебнув из нее, сказал: — Здесь, в Майами, Майлс довольно известный человек. Ну и, понимаете… Наблюдая за ним, я в конце концов пришел к выводу, что все, что он делает, его бунгало, где идут постоянные тусовки, и он сам — нечисто.

— Как понять «нечисто»?

— Да никак не понять, нечисто — и все. Хотя художник он, если честно, неплохой, мне его картины нравятся.

— Фрэнк, извините, но вы все время говорите загадками.

— Говорю, потому что сам Майлс Гутиеррес — загадка.

— Ладно, давайте вернемся к бунгало Майлса.

— А что бунгало… Вообще, сначала он попытался сделать из этого бунгало что-то вроде салона для богемы. Но, как это всегда бывает, получился обычный притон.

— Что оно собой представляет, это бунгало?

— Большое, хорошее бунгало. Вообще, вы знаете, сколько стоит бунгало на Виргиния-Ки?

— Предполагаю, что много.

— Два миллиона долларов. Это не считая денег, которые нужно дать в мэрии, чтобы разрешили построить дом на земле муниципалитета. Когда я спросил Бренду, где он взял деньги, она сказала, что продал за большие деньги картину. Но я знаю, больше пяти тысяч Майлс ни за одну свою картину еще ни разу не получал.

То, что рассказал Фрэнк, кое-что проясняло. Но было несколько моментов, которые Павел мог уточнить только с помощью родителей Майлса Гутиерреса. А также полицейских, работающих в «Норт-Шор медикал сентер».