Кляча в белых тапочках - Елена Логунова

– К чему может сниться соломенная шляпка? Наверное, к потеплению, – пожал плечами Колян поутру, когда я рассказала ему свой ночной сон.

– Да ведь не шляпка, а шапка! С ушами, завязанными под подбородком! – возразила я.

– Тогда к похолоданию, – философски сказал муж.

– Ха! Ха! – громко завопил Масянец, который мирно сидел на полу в кухне, ритмично колотя крышечками по кастрюлькам.

– Он что, смеется над моими словами? – удивился Колян.

– Ха! – громче прежнего крикнул ребенок, пробегая мимо нас к столу, на котором я минуту назад аккуратной стопочкой сложила разбросанные по квартире детские книжки.

Малыш ловко выдернул большую тонкую книжку из основания стопки, и вся пирамида посыпалась вниз.

– Ха! – повторил Масянец, протягивая мне сборник детских стихов и от нетерпения подпрыгивая на месте.

– Ха – это шапка, – терпеливо объяснила я Коляну. – Мася букву «ша» не выговаривает.

И я с выражением продекламировала:

Матросская шапка, веревка в руке,

Тяну я кораблик по быстрой реке.

И скачут лягушки за мной по пятам,

И просят меня: «Прокати, капитан!»

– Ка! – с непомерно возросшим энтузиазмом завопил малыш.

– Ка – это…

– Это я и сам знаю! – отмахнулся Колян. – Капитан, капитан, улыбнитесь! Ведь улыбка – это флаг корабля!

– Бля! – в полном восторге выкрикнул ребенок.

– Гм… Что-то я не знаю таких стихов! – напрягся Колян. – Кыся, кто научил нашего ребенка ругательному слову?

– Понятия не имею! Наверное, в каком-то стишке есть слово «блямба» или «бляха»…

– Бля-а! – хохоча, малыш повалился на ковер, ползком переместился в угол и вытащил из-за длинной, до полу, занавески, красивую шестигранную коробку из картона, обтянутого сверкающей малиновой бумагой.

Уж и не помню, что было в этой коробке, какой-то новогодний подарок, наверное. Подарка давно уже и след простыл, а коробка сохранилась в кладовке, где я ее случайно обнаружила и отдала Масяньке. Ему она очень понравилась, такая яркая и блестящая…

– Блестящая! – Я размашисто хлопнула себя по лбу. – Ну, конечно! Вчера я говорила малышу, что коробка блестящая, а он, как обычно, смог повторить только первый слог!

– Бля! – подтвердил Масянец, пытаясь запихнуть в коробку плюшевого мутанта-бурундука (синеглазого, розовощекого, с красным хвостом и с огромным орехом в лапах. Орех был синего цвета. Наверное, радиоактивный).

В знак протеста против учиненного над ним насилия бурундук затянул унылую песню, в которой с трудом можно было узнать мультяшный хит про облака – белогривые лошадки. Спрятанные в бурундучьем нутре батарейки разрядились, и короткий куплет бодрой песенки превратился в получасовое тоскливое хрипение.

Я поморщилась.

– Впредь надо быть поосторожнее с многосложными словами, – проворчал Колян. – Выбирай те, которые не содержат сомнительных звукосочетаний. Не произноси при ребенке слова типа «блямба» или «художник». Во всяком случае, пока он не научится произносить больше, чем один первый слог!

– Блямля! – Малыш тут же расстарался на двусложное слово.

Я посмотрела на мужа с укором.

– Ну, я пошел! – Колян поспешил ретироваться.

– Кака-кака! – закричал Мася с ударением на втором слоге.

– Пока-пока! – перевела я.

Колян плотно прикрыл за собой дверь и умчался прочь.

– Колюша, давай соберем игрушечки, помоем посуду, постираем твои трусики и колготки и пойдем гулять, – сказала я ребенку, уже не в первый раз за утро собирая в кучу книжки.