Танцующая саламандра - Анна Ольховская

Кошамба летела к ограде, именно летела, буквально парила над землей, только хвост роскошным парусом колыхался на ветру. Я подобной грацией похвастаться не могла, и вовсе не потому, что хвоста в наличии не было — в целом с бегом не очень дружу.

Но я старалась. Правда, приотстала немного, затратив время на крюк к воротам, тогда как кошка ловко вскарабкалась по дикому винограду, увившему высоченный забор поместья, и скрылась с той стороны.

Но — хвост!

Нам с Кошамбой помогал действовать слаженно ее хвост. Полезная все-таки штука, зря он у нас в процессе эволюции отвалился! Меня многие женщины поддержат, которым приходится и сумки из магазина переть, и хныкающего ребенка «на ручки» брать. В такой ситуации хвост ну очень пригодился бы!

А пьяненького мужа из гостей домой вести? Чтобы не дышать его перегаром и не слушать икоту — вручила супругу хвост и пошла, не оглядываясь.

Так, что-то я отвлеклась.

Путеводный хвост мелькал уже у самого леса, если кошка сейчас углубится туда, я ее сто пудов потеряю.

— Кошамба, стой! Подожди меня!

Хвост меня то ли не услышал, то ли не понял — еще минута, и он скроется за деревьями.

— Да погоди ты, бестолочь! А то возвращаться придется!

Не-а, не слышит. Или не понимает. Еще пару раз пушистый маяк мелькнул в траве, а потом скрылся в мелколесье.

— Вот дурында, — я остановилась, пытаясь выровнять дыхание. — И где теперь тебя искать?

— В лесу, где же еще.

Я невольно вздрогнула — почему-то не думала, что кто-то еще может кинуться на помощь котам. Кто-то мужского рода. Марфа, само собой, уже приближалась ко мне. Она тоже любила нашу пушистую семейку.

А вот что на призыв Кошамбы бросится сам Верховный Секьюрити, ожидать я не могла.

Потому что Дворкин был равнодушен к животным. Нет, не брезглив, не жесток, просто равнодушен. Он никогда не наклонялся мимоходом, чтобы погладить теплую спинку или почесать за ухом. Не брал сонное животное на руки, не играл с ним.

Тем более что сейчас у Александра голова явно другим должна быть занята.

Но он стоял рядом со мной, внимательно вглядываясь в стену леса.

— Понятно, что в лесу, но где именно? Кошамбы не видно.

— Зато слышно будет. Или она вернется. Идем. — Дворкин повернулся к запыхавшейся от бега Марфе: — Ты как? Не устала? Может, обратно пойдешь, чего тебе бегать по лесу?

— Чего-чего, — ворчливо отозвалась женщина, поправляя выбившиеся из-под платка волосы. — А того! Если Атосик наш раненый там лежит, кровью истекает? Или сломал чего? Я его сразу подлечу.

— Что ты за страсти такие говоришь, — покачал головой Александр. — С чего бы опытному боевому коту лапы ломать или кровью истекать? Небось застрял где-нибудь или с дерева слезть не может.

— Ты вот лучше не болтай, а ногами двигай, — Марфа деловито обогнула Дворкина и первая пошла к лесу.

Я посеменила следом, Александр широким шагом обогнал свою подругу и двинулся в авангарде.

Мужчины! На уровне подсознания стремятся вести и командовать.

Ну и ладно. Мы не против.

— А ты чего побежал-то? — задала Марфа интересующий и меня вопрос. — Тебе ж коты наши побоку всегда были.

— Ну, во-первых, кошка так себя никогда не вела, значит, что-то серьезное случилось. Во-вторых, приятель ее — кот Павла, и мне хотелось бы… Стоп! Слышите?

Дворкин замер на месте и предупреждающе поднял руку, призывая нас к тишине. Долго звать не пришлось, мы послушно застыли, ловя звуки леса.

Шум ветвей, скрип стволов, карканье ворон, цокот белок и…

Жалобный кошачий крик.