Место назначения неизвестно - Агата Кристи

Путешествие во сне. Таким оно казалось Хилари – причем всесильнее с каждым днем. Она чувствовала, как будто всю жизнь странствует сосвоими пятью спутниками, сошедшими с проторенных путей в неведомое. Как бы тони было, их путешествие нельзя было охарактеризовать как бегство. Они всеотправились в него по своей воле. Насколько знала Хилари, никто из этих людейне совершил преступления, никого из них не разыскивала полиция. Тем не менеепредпринимались великие усилия, чтобы замести следы, – как будто все онинаходились в процессе превращения в кого-то еще.

В ее случае это соответствовало действительности. ПокинувАнглию как Хилари Крейвен, она превратилась в Олив Беттертон, – возможно,именно с этим было связано ощущение нереальности происходящего. С каждым днем сее языка все легче срывались бойкие политические лозунги. Она чувствовала, чтостановится серьезной и усердной, и приписывала это влиянию спутников.

Теперь Хилари понимала, что боится их. Раньше ей неприходилось пребывать среди высокоодаренных личностей, а теперь она, можносказать, находилась в окружении гениев, причем их гениальность выходила запределы нормы, и это создавало огромное напряжение для ординарного ума. Всепятеро отличались друг от друга, но каждый производил странное и пугающеевпечатление невероятной сосредоточенности и целеустремленности, каждый былзаконченным идеалистом. Доктор Баррон страстно желал снова очутиться в своейлаборатории и продолжить эксперименты, обладая неограниченными деньгами иресурсами. С какой целью? Хилари сомневалась, чтобы он когда-нибудь задавалсебе этот вопрос. Доктор однажды сказал ей, что в состоянии обрушить на целыйконтинент смертоносную силу, содержащуюся в одном флаконе.

– И вы могли бы сделать такое? – спросила Хилари.

Он с удивлением посмотрел на нее и ответил:

– Разумеется, если это окажется необходимым. Было бы такинтересно увидеть плоды своей работы в действии. – И доктор добавил с глубокимвздохом: – Понимаете, нужно еще так много узнать!

Хилари понимала. Доктор был одержим жаждой знания, котораяпревращала жизнь и смерть миллионов человеческих существ в нечто абсолютнонезначительное. Еще большую антипатию вызывала у нее Хельга Неедхайм. Холодноевысокомерие молодой женщины возмущало Хилари. Питерс ей нравился, но время отвремени пугал ее фанатичным блеском в глазах.

– Вы не хотите создать новый мир, – как-то сказала она ему.– Вам бы доставило удовольствие разрушить старый.

– Вы не правы, Олив.

– Нет, права. В вас сидит ненависть и жажда разрушения. Ячувствую это.

Больше всех ее озадачивал Эрикссон. Он казался Хиларимечтателем, менее практичным, чем француз, и не обладавшим разрушительнойстрастью американца. В нем ощущался причудливый, но фанатичный идеализмнорвежца.

– Мы должны победить, – говорил Эрикссон. – Должны завоеватьмир. Тогда мы сможем управлять.

– Мы? – переспросила Хилари.

Он кивнул – в его лице и взгляде была обманчивая кротость.

– Мы, ученые, – те, у кого есть мозги. Только это имеетзначение.

«Куда мы катимся? – думала Хилари. – К чему все этоприведет?» Все эти люди безумны, но безумны по-разному. Кажется, будто все онистремятся к разным целям, к разным миражам. Миражи – вот слово, которое всеобъясняет! Она подумала о миссис Келвин Бейкер. В ней не чувствовалось нифанатизма, ни ненависти, ни высокомерия – вообще ничего. Хилари она казаласьженщиной без сердца и совести, эффективным орудием в руках мощной неведомойсилы.

Был конец третьего дня пути. Они прибыли в маленький город,где остановились в небольшом отеле. Хилари узнала, что здесь им снова предстоитодеться по-европейски. Ночь она провела в чисто выбеленной комнатушке, похожейна келью. На рассвете ее разбудила миссис Бейкер.

– Мы отправляемся дальше, – сообщила она. – Самолет ждет.