Место назначения неизвестно - Агата Кристи

– А что произойдет, – спросила Хилари, – если я достигнуконца путешествия?

– То есть?

– Когда я наконец окажусь лицом к лицу с Томом Беттертоном.

Джессоп мрачно кивнул:

– Вы правы – это опасный момент. Могу лишь сказать, что,если все пройдет хорошо, у вас должна быть защита. Я имею в виду, если событиябудут развиваться так, как мы надеемся, но не забывайте, что у этой операцииочень мало шансов на успех.

– Кажется, вы говорили, один из ста? – сухо осведомиласьХилари.

– Боюсь, что меньше. Тогда я еще не знал, что вы собойпредставляете.

– Да, – задумчиво промолвила Хилари. – Для вас я, очевидно,была просто…

Джессоп закончил фразу за нее:

– Женщиной с великолепными рыжими волосами, у которой неосталось стимулов к жизни.

Она покраснела:

– Суровое суждение.

– Но справедливое, не так ли? Я не испытываю жалости клюдям. Прежде всего, это оскорбительно. Обычно жалеют тех, кто жалеет самихсебя. А жалость к себе – один из самых больших камней преткновения всовременном мире.

– Возможно, вы правы, – подумав, согласилась Хилари. –Интересно, вы опуститесь до жалости ко мне, когда меня ликвидируют, или как этоназывается на вашем профессиональном жаргоне?

– Жалости к вам? Вот еще! Я буду ругаться последнимисловами, потому что мы потеряем человека, который кое-чего стоит.

– Наконец-то комплимент. – Сама того не желая, Хилари быладовольна. – Мне пришло в голову еще кое-что, – деловито продолжила она. – Выговорите, что они точно не знают, как выглядела Олив Беттертон, но что, есликто-нибудь узнает меня? У меня нет знакомых в Касабланке, но ведь со мной сюдалетели другие пассажиры. К тому же я могу случайно встретить знакомого средитуристов.

– О пассажирах самолета можете не беспокоиться. Из Парижа свами летели бизнесмены, отправлявшиеся в Дакар, – в Касабланке, кроме вас,сошел только один человек, но он уже улетел назад в Париж. Выйдя из больницы,вы пойдете в другой отель – где заказала номер миссис Беттертон. Вы будетеносить ее одежду, делать прическу в ее стиле, а пара полосок пластыря на лицеизменит вашу внешность. Кстати, с вами будет работать врач. Все сделают подместным наркозом, так что боли вы не почувствуете, но вам придется обзавестисьподлинными следами недавней катастрофы.

– Вы подумали обо всем, – заметила Хилари.

– Приходится.

– Вы ни разу не спросили меня, – вспомнила Хилари, – сказалали мне что-нибудь перед смертью Олив Беттертон.

– Насколько я понял, вас мучили угрызения совести.

– Простите.

– Не за что. Я уважаю вас за эти чувства. Мне бы самомухотелось позволить их себе, но их нет в служебных правилах.

– Она сказала кое-что, о чем, возможно, вам следует знать.«Скажите ему (то есть Беттертону), чтобы он был осторожен. Борис… опасен».

– Борис? – Джессоп с интересом повторил имя. – Ага! Нашвежливый иностранный майор Борис Глидр.

– Вы его знаете? Кто он?

– Поляк. Приходил ко мне в Лондоне. Вроде бы родственникТома Беттертона по первому браку.

– Вроде бы?

– Ну, если этот человек тот, за кого себя выдает, то онкузен покойной миссис Беттертон. Но мы знаем об этом только с его слов.

– Олив Беттертон явно боялась его, – нахмурилась Хилари. –Вы могли бы описать этого человека, чтобы в случае чего мне удалось его узнать?

– Да. Рост – шесть футов, вес – около ста шестидесятифунтов, блондин, довольно деревянное, бесстрастное лицо, светлые глаза,подчеркнуто иностранные манеры, грамотный английский, но с акцентом, военнаявыправка. – После паузы Джессоп добавил: – Я велел проследить за ним, когда онвышел из моего кабинета, но это ничего не дало. Он отправился прямиком вамериканское посольство, откуда принес мне рекомендательное письмо, – онивсегда их посылают, когда хотят соблюсти вежливость и ничего при этом несообщить. Очевидно, он покинул посольство в чьей-то машине или через черныйход, переодетый слугой или посыльным. Думаю, Олив Беттертон была права, говоря,что Борис Глидр опасен.