Вернуть общак - Сергей Зверев

– Анна Петровна!.. – обратился начальник ОСБ к женщине в возрасте, плечи которой украшали капитанские погоны. – Как бы нам архивное дело поднять? – При этом он сделал такое лицо, словно на самом деле не знал, как управиться с этой проблемой.

Женщина-капитан уточнила год рождения и установочные данные искомого персонажа и на некоторое время исчезла из поля зрения за высокими, под потолок, металлическими стендами. Судя по звукам и пыли, струящейся в полоске света, пробивающейся под стендом, она искала дело многолетней давности. Этого времени приятелям хватило на то, чтобы переброситься дежурными фразами и наметить встречу на конец месяца. Такие мероприятия обычно определяются как «посидим, поговорим». Бабы, водка, баня и похвальба подвигами за время вынужденной разлуки в этом случае опускаются как сами собой разумеющиеся.

– Задали вы мне дел, Алексей Алексеевич. – Женщина вынесла и хлопнула на стойку не особенно толстую серую папку, из-под которой тут же выпорхнули клубы пыли. – Востриков Степан Филиппович. Шестьдесят девятого года рождения. Это?

Буров вопросительно посмотрел на Костина. Тот молча, но удовлетворенно кивнул.

– Пошли ко мне. Там будет удобней изучать, – предложил начальник отдела собственной безопасности.

Сидя в кабинете Бурова, Костин вглядывался в пожелтевшую фотографию Вострикова и жалел о том, что время так меняет лица людей. Если бы кто-то предложил ему сейчас по этой фотокарточке выбрать из десяти пятидесятилетних мужиков одного, нужного, то вряд ли Антон смог бы это сделать. В деле было все: характеристики, связи на воле, наблюдения за воспитанником во время двухлетнего срока отбытия наказания, проступки и поощрения. Самое интересное состояло в том, что там имелись даже его сообщения администрации о поведении товарищей.

«А наш Дохлый-то, оказывается, стукачок!» – усмехнулся Антон.

Да, бумаги сохранили все, не считая того, на чем можно было остановиться и зацепиться за сегодняшний день. Вдруг его снова, как тогда, на погребе, словно ударило током!

Дохлый! Это же кличка! Она обязательно есть в деле подсудимого!

Антону сразу вспомнились и сизари на филейной части Вострикова, и перстни, что он колол на малолетке. Теперь Костин уже точно знал, что именно нужно искать, и почувствовал ломоту в затылке, когда нашел.

Вот оно!..

«Кличка – Дохлый. Татуировки – два голубя, развернутых клювами друг к другу на ягодицах, «перстень хулигана» – на среднем пальце левой руки…»

Сотрудники воспитательно-трудовой колонии – настоящие молодцы! Костин внезапно почувствовал усталость. У него такое бывало, когда к нему приходил момент истины. Темно – и вдруг полоска яркого света. Как знакомо и приятно это чувство, которое он так и не смог позабыть. Нашел!..

– Спасибо, Алексей, – поблагодарил судья Бурова, возвращая дело. – А посидим мы, я думаю, гораздо раньше, чем запланировали. Я, во всяком случае, на это надеюсь.

Он вышел из здания УИН, и первая сигарета показалась ему глотком свежего воздуха после наглухо забетонированного погреба. Антон курил, беспрестанно затягиваясь, и не чувствовал запаха табака. Мозг работал как руки библиотекаря, расставляющего книги по своим местам.

«Приметы совпадают. Такое просто исключено. Все данные идентичны.

Что получается? Бомж Востриков по кличке Дохлый, живущий в колодцах и на чердаках, ни с того ни с сего, очевидно, выручив за сданные пустые бутылки несколько десятков тысяч долларов, приобретает квартиру в престижном районе Смоленска. Как четко это характеризует все реалии современной жизни! Какой пример для подражания остальной нищенствующей братии!..»

Чтобы не маячить на улице, Костин зашел во двор управления и присел на металлическую изгородь, над которой красовался «кирпич» с небольшим послаблением: «Только для машин УИН».

«Вот это да!

А если этого бомжа просто подставили как пешку, зарегистрировав на него неплохую квартиру, с последующим оформлением завещания? Чтобы не светить свою фамилию. Но, во-первых, какой от этого прок? Во-вторых, почему из десятков тысяч бомжей, тусующихся по всему городу, я вышел исключительно на того, которого стал сознательно искать от колодца, рядом с которым пропали деньги Пастора?!»

Логично решив, что ответ на этот вопрос он получит, лишь побывав в квартире Вострикова, Костин оторвался от ограждения и направился к остановке. Улица выглядела уже как-то по-новому. Люди были веселее, и солнце светило несколько ярче, чем час назад. Даже, кажется, листвы на деревьях прибавилось.

Но уже через минуту Антон вспомнил о том, что является объектом наблюдения, к счастью, пока еще пассивного. Теперь он старался держаться там, где поменьше улыбчивых людей, да и солнце светит приглушенней.

За синим «Фордом», в котором на привычных местах расположились Пастор и Соха, двигалась «девятка» Макса из ОРЧ. Те и другие редко ошибались дважды, поэтому чуть позади ехал еще и Соня за рулем черной «Волги». За ним держалась пара оперов, страхующая Макса. Они двигались, подскакивали на одних и тех же рытвинах и не понимали, что преследуют одну цель.

Если бы Костин сейчас об этом узнал, то удивился бы не браткам, а тому, какие силы выделил Земцов ради него. Он очень поразился бы такому к себе вниманию.

Судья не знал еще и о том, что у подъезда его дома снова стоит зеленый автомобиль. Только ребята, сидящие внутри, теперь уже не миролюбиво наблюдают за подъездом, а держат под куртками пистолеты. Известие об этом привело бы его в полное замешательство.