Вернуть общак - Сергей Зверев

– Я, кажется, догадался. Вы – сумасшедший?

– Давайте заключим сделку.

– Какую? – удивился Антон.

– Я вас поддержу, как сумею, а вы мне поможете написать материал о русской преступности для «Нью-Джерси». Мне кажется, позиции равны.

Антон положил на стол деньги, поднялся и заявил:

– Ты хреновый журналист, Майкл. От тебя пахнет печатной машинкой и мелкими гадостями. Не очень приятно было с тобой познакомиться.

Антон отодвинул стул и вышел из кафе. Потеряно время. Он мог увидеть Вострикова еще час назад. Чтобы не рисковать, Костин решил повторить путь, которым прибыл сюда. Было уже достаточно темно для того, чтобы оставаться незамеченным и все видеть.

Он зашел во дворы в тот момент, когда там, словно гончие в поисках палки, брошенной хозяйкой, только что закончили метаться «Волга» Сони и «шестерка» людей Земцова. Опера снялись с поисков чуть раньше, как только погиб один из них.

Машина вспыхнула как факел. Десять минут назад Пастор с подельником въехали в лесополосу у города и облили «Форд» бензином. Действовали они торопливо. Если бы их кто-нибудь обнаружил за этим занятием, то расплаты за кровь полицейского им было бы не миновать. «Форд» пылал как юная девственница на иезуитском костре. Директор банка на некоторое время остался без личного автотранспорта. Пастор обещал вернуть его в целости и сохранности, а брал якобы для того, чтобы съездить по босяцким делам в Оленеостровск.

Они шли молча, спотыкаясь о кочки, незаметные в темноте. Идти по дороге – все равно, что подписывать себе приговор без права на досрочное освобождение.

Зацепив ногой очередной холмик, Пастор прошептал:

– Не виновен я, парень. Ты сам этого добивался. Я не хотел тебя убивать, просто старался уцелеть.

– Что ты там бормочешь? – спросил Соха. – Поговорили бы хоть чуток. В темноте как в могиле. После костра тебя не видно даже. Как будто один иду.

Вор сделал еще несколько шагов и спросил:

– Слышь, Соха, а тебе жаль того парня?

– Какого? – не понял тот.

– Которого гаражом по машине размазало.

– А что его жалеть?! – возмутился Соха. – Я бы его сам, гада, пристрелил, да ты не дал! Падла, еще бы минута, и мы бы на небесах были! Вот сука мусорская!.. Поделом ему.

Некоторое время они шли молча.

Как только из-за пригорка вынырнула придорожная автозаправочная станция, Пастор устало махнул подельнику рукой и распорядился:

– Иди и попроси кого-нибудь подвезти. Жрать хочется и спать. Как ты насчет шашлыков, Соха?

Костин вошел в квартиру, дверь которой почему-то была не заперта, заглянул в туалет и ванную, что были на его пути, потом шагнул на кухню, явно только что обставленную. Впрочем, удивляться этому не приходилось. Антон точно знал, что эта квартира совсем недавно была куплена Востриковым. Оставалась комната, куда не без доли опаски зашел Костин.

Перед ним предстала картина, выдержанная в лучших традициях дешевых телевизионных боевиков, где повествуется о захвате заложников и требовании выкупа. У батареи центрального отопления сидел мужик и тихонько скулил. Так стонет щенок, которого хозяева надолго оставили одного, предварительно привязав к батарее, чтобы он не наделал им лишних хлопот. Те добрые люди, которые оставили тут Вострикова, очевидно, имели ту же мысль, так как прикрепили его правую руку к трубе.

Увидев перед собой коротко стриженного мужика с недобрым взглядом, бедолага заскулил чуть громче и поджал под себя ноги. Костину достаточно было лишь раз глянуть на лицо человека, сидящего у стены, чтобы понять такую реакцию на свое появление. Под обоими его глазами красовались синяки, верхняя губа была рассечена, под носом засохла кровь, которую арестант даже не удосужился стереть. В недавнем прошлом он был сильно бит.

С подходом Костина скулеж постепенно переходил в квалифицированный волчий вой.

– Хватит орать, – устало сказал Антон, присел в двух шагах от мученика и осведомился: – Ты Востриков?

У того забрезжила мысль о спасении.

Она настолько очевидно высветилась на его лице, что Костин сразу поспешил разочаровать данного субъекта, сообщить ему о возможном исходе разговора:

– Если будешь юлить – оставлю здесь одного и дверь закрою.

– Я – Востриков! Я – Востриков!

– Где деньги?

– Я спрятал! Я их спрятал!

Костин понял, что не уточнил, о каких именно деньгах говорил, и ему стало неловко перед самим собой. Естественно, он-то сейчас думал только о восьмистах тысячах долларов, являющихся воровским общаком. А о каких деньгах вел речь Востриков?

– Не нужно все повторять по два раза. Я не идиот. Востриков, ты сейчас говоришь о сумке с восемьюстами тысячами долларов?

– Да, да! Я все отдам, только отпусти меня отсюда.

После короткого рассказа Дохлого все стало на свои места. Судья заставил экс-бомжа в точности описать местонахождение присвоенного капитала. Убедившись в том, что он сам понял это, Костин принялся ковырять стержнем от авторучки в замке наручников.

– Те, кто тебя здесь прессовал, они точно не приняли к сведению твой рассказ о деньгах? Эти типы не пойдут за ними в лесополосу?

– Я им рассказал, как ко мне попали деньги, и сразу получил по голове. Дальше они меня слушать не стали. Кто поверит, что почти лимон баксов упал бродяге на голову, когда тот сидел в канализации?..

Востриков и его квартира сейчас были для Антона самым дорогим сокровищем в жизни. Это козырь, который перебьет все остальные. Джокер на подхвате.

– Ну-ка, подпоясывайся, миллионер без гроша. Пойдешь со мной.

– Зачем? – опешил Дохлый.

– Сдам тебя в камеру хранения. – Костин подошел к батарее, отстегнул второй браслет и сунул наручники в карман.

Востриков понял, что у него появился компаньон и, возможно даже, защитник, семенящими шагами прошел в угол комнаты, отогнул линолеум и вытащил несколько стодолларовых купюр.

– Пригодятся, – сказал он и показал Костину деньги.

Как и в случае с открытой дверью, в другой ситуации Антон не обратил бы никакого внимания на шум двигателя машины, подъехавшей к дому. Но сейчас его слух услышал мерное гудение иномарки и хлопки дверей, последовавшие за этим. Костин сразу почувствовал, что его пульс участился на добрый десяток ударов в минуту.

– А ну-ка, валим отсюда! И побыстрее.

Путь вниз был отрезан. Громыхнули тросы лифтовой кабины. Послышались шаги по лестнице. Профессиональная работа преследователей, заставляющая жертву бежать вверх, откуда, как известно, не свалишь, если нет крыльев или мини-парашюта.

Поднимаясь по лестнице и волоча за собой задыхающегося Дохлого, Антон размышлял, что лучше, увидеть сейчас перед собой Пастора, Тимура или орлов Земцова? Последние события заставляли судью сделать однозначный вывод. Самое лучшее – это не встречаться сейчас ни с кем из перечисленных персонажей.