Пацаны, не стреляйте друг в друга - Владимир Колычев

Кто ищет, тот найдет, кто ждет, тот дождется... Не самые убедительные истины, но Панфилов был уверен, что Настю он ждет не зря. Он не форсировал события, не стоял у ворот ее дома с уличным оркестром, не пел ей любовных серенад. Он терпеливо ждал, когда разум ее проснется и она сама придет к нему.

Он ждал, а капитан Костромской и лейтенант Затонов вкалывали на ниве сельской правозаконности. Работы много. Дом сгорел, говорят, кто-то поджег, чтобы место под застройку освободить. Человека трактором по пьяному делу переехали. Жена гулящего мужа покалечила. Это все в Старой Серебровке. А на поверхности Новой – тишина. Но в этом омуте свои черти. Именно в этот омут и была заброшена сеть ожидания.

Седьмое чувство подсказало ему, что момент сей близок. Предчувствие было настолько сильным, что гармонными мехами растянулась душа и зачесались нервы. Взгляд устремился на дверь...

И точно, дверь в кабинет открылась, и на пороге появилась Настя. Та самая юная девушка, которую он когда-то знал. Только звали ее совсем по-другому.

Агата была точной копией своей матери в молодости. Но при этом она не вызывала тех чувств, которые он питал к Насте. К тому же в Агате был скрыт подвох. Достаточно было пройтись по ней взглядом, чтобы понять, с какими намерениями она к нему пришла.

Панфилов поднялся ей навстречу, вышел из-за стола, чтобы подойти к креслу, которое она могла бы занять. Агата остановилась, ощетинившись недовольством, как прекрасная роза шипами. И руки вытянула, отгораживаясь от него.

– Не подходите ко мне!

– Почему? – останавливаясь, спросил он.

– Потому что вы – старый развратник!

– Что?!

Если бы это сказал ему кто-то другой, он бы разозлился. Но ему пеняла дочь его любимой женщины. Даже раздражения не было, только досада.

– Развратник, – стушевавшись, повторила она.

– Старый? – уточнил он.

– Да.

– Разве я похож на старика?

– Нет.

– Тогда почему старый?

– Потому что я слишком для вас молодая!

– Логично. Но я и не пытаюсь за вами ухаживать, юная леди.

– Не надо со мной разговаривать, как с глупой девочкой! – поморщилась она.

– Как ты себя ведешь, так я с тобой и разговариваю, – снисходительно улыбнулся Панфилов.

– Да, я понимаю, что веду себя вздорно... Лучше бы вы за мной ухаживали, чем за моей мамой.

– Я не могу за тобой ухаживать.

– Почему? – искренне удивилась и даже в какой-то степени обиделась Агата.

Она пришла ругаться с ним, но не могла дать волю своим чувствам, как будто что-то сдерживало ее. Казалось, Марк Илларионович нравился ей как мужчина. Он не хотел и думать об этом, но мысли сами лезли в голову.

– Потому что слишком для меня молода.

– Кто вам такое сказал? – возмущенно вскинула она брови.

– Сама же и сказала...

– Да? Говорила?..

– Или, может, кто-то другой тебе это сказал. Может, папа?

– Папа? Мой папа?.. Да, говорил... Он сказал, что вы очень плохой человек...

– Ну, это с какой колокольни на меня смотреть...

– Вы любите мою маму?

– Да, очень...

– Потому и преследуете ее?

– Я ее не преследую. Я хочу на ней жениться.

– Но так нельзя! – протестующе тряхнула головой Агата. – Вы не можете жениться на моей маме!

– Почему?

– Ну как это почему? – Ее удивлению не было предела. – Потому что она замужем за моим папой!

– Они могут развестись.

– А как же я?

– Будешь жить с мамой.

– Но я не хочу! Я хочу жить и с мамой, и с папой!..

Агата уже потеряла интерес к Панфилову. Не волновал он ее как мужчина, сейчас она видела в нем только врага. В воздухе остро запахло истерикой.

Он понял, что лучше не противоречить ей.

– Живи. И с папой, и с мамой...

– Правда? – просияла она. – Вы даете обещание, что не будете преследовать маму?

– Преследовать я ее не буду... Но как быть, если она сама захочет уйти ко мне?..

– Она хочет... Она правда хочет... Она любит вас, – хлюпнув носом, сказала девушка. – Но я ей не позволю... Если она уйдет, я перережу себе вены... Я наглотаюсь таблеток... Я... Я...

Панфилов осторожно подошел к ней, нежно взял за плечи, подвел к дивану, посадил ее, налил в стакан минералки.

– Ты должна успокоиться, – сказал он.

– А вы должны оставить маму в покое.

– Но я очень ее люблю... Тебя еще на свете не было, а я ее любил...

– Раньше надо было на ней жениться, если любили...

– Хотел, не вышло.

– Почему?

– Потому что я разбился. Ехал на мотоцикле и разбился. Долго лечился... А потом узнал, что твоя мама вышла замуж за твоего папу...

– А папа говорил, что вы изменили маме. Поэтому она бросила вас...

– Это неправда, – мотнул головой Панфилов.

– А еще он говорит, что вы большой бабник. Говорит, что вы к Максютовой зачастили...

– Я расследую дело о гибели ее мужа...

– А может, она просто нравится вам? – с надеждой и в то же время с досадой посмотрела на него Агата.

– Нет.

– Она не замужем, на ней можно жениться...

– Я не хочу на ней жениться.

– Тогда женитесь на мне! – сказала она и в смятении спрятала глаза.

– На тебе? – опешил он.

– Да... Я готова принести себя в жертву...

– Час от часу не легче, – озадаченный, выдохнул Марк Илларионович.

– Вы женитесь на мне, а маму оставите в покое...

– Тебе всего шестнадцать лет.

– Да, но маме было пятнадцать, когда вы с ней встречались.

– Тогда мне было всего двадцать четыре года. А сейчас – сорок три. Разница слишком большая.

– Я вырасту, – Агата искательно заглянула ему в глаза.