Джек Ричер, или Граница полуночи - Линкольн Чайлд

— Таким образом, что у тебя будет на правой стойке?

— Номера от шестого до десятого, в обратном порядке. Номер десять купят первым. Затем девятый, восьмой и так далее. Какими были мои номера?

— Они шли не подряд, — сказал техник. — Между ними разрыв в два номера. Ты дала мне седьмой и четвертый. Или четвертый и седьмой. Я не знаю, какой из них был первым.

— Сожалею, — сказала Глория. — Мне следовало запомнить.

— Не беспокойся. Давай сделаем еще одно предположение. Представим, что продавец из дежурного магазина получает удовольствие от работы не так, как ты. Может быть, он вешал телефоны по очереди — налево, направо, налево, направо. Может быть, так ему больше нравится.

— Но в таком случае, номера четыре и семь висели бы на одной стойке.

— Тогда сделаем другое предположение, основанное на том факте, что у тебя самые маленькие руки на свете, а парень из дежурного магазина обладает немалой ловкостью, к тому же работает с ножами и другими предметами и способен вешать на стойку сразу по два телефона.

— Да, — сказала Глория. — Тогда номера три и четыре окажутся справа, сразу вслед за седьмым и восьмым. Если я купила седьмой и четвертый, то Скорпио купил восьмой. И номер его телефона на один больше моего.

— А теперь послушай, что отыскал мой друг из телефонной компании, — сказал приятель Накамуры.

Он переместил мышь, и монитор загорелся. Потом загрузилась электронная почта, а вслед за ней — аудиофайл. На экране появилась зазубренная зеленая полоса, и раздался голос Скорпио: «Билли, это Артур. У нас тут происходит странное дерьмо…»

* * *

Ричера подвезла парочка, выехавшая от бензоколонки в сторону южной границы города. Парень и девушка. Вероятно, студенты старших курсов или немного моложе, но с высоким коэффициентом умственного развития. Они сказали, что едут в Форт-Коллинз, находящийся за границей штата. За покупками, сказали они, но не уточнили, за какими именно. У них был аккуратный маленький седан. Едва ли он привлечет внимание патрульных полицейских. Вполне безопасный транспорт для возвращения.

Они сказали, что знают рекламный щит с петардами. Так и оказалось: через сорок минут езды по мягкой двухполосной дороге на правой обочине стал виден щит, на который упал свет фар. Ярко-желтый цвет, причудливая картинка, привлекающая внимание. Студенты остановили машину, и Ричер вышел. Потом они уехали, а он остался одиноко стоять в тишине. Магазин, продававший фейерверки, был темным и наглухо запертым. За ним, в пятидесяти ярдах к югу, стояло обветшалое здание, в верхнем квадратном окне которого горел свет. Вероятно, это был блошиный рынок. Бывшая почта.

Ричер направился к нему.

* * *

Накамура отнесла лэптоп в офис лейтенанта и дала ему прослушать голосовую почту.

«Воспользуйся охотничьим ружьем, но стреляй из-за дерева… Твои привилегии будут заморожены до тех пор, пока ты мне не позвонишь».

— Он заказывает убийство, — сказала Глория.

— Его адвокат скажет, что разговоры ничего не стоят, — ответил лейтенант. — И заявит, что у нас нет разрешения на прослушивание его телефона. Во всяком случае, нового номера.

Накамура промолчала.

— Что-то еще? — спросил ее босс.

— Скорпио упомянул о привилегиях. Я не знаю, что это значит.

— Какие-то деловые отношения, я полагаю. Скидки, приоритет или доступ.

— К чему? К стиральному порошку?

— Наблюдение должно дать ответ.

— Мы никогда не видели ничего похожего на привилегированный доступ к чему-то. Никогда. Туда ничего не привозят и ничего не вывозят.

— Билли может не согласиться. Кем бы он ни был.

— Бигфут направляется в ловушку. Нам следует с кем-то связаться.

— Еще раз включи запись голосовой почты, — попросил лейтенант.

Глория так и сделала.

«Он должен исчезнуть, потому что эта история может стать для нас слабым звеном. Тебе легче разобраться с ним там, чем мне здесь».

— Он заказывает убийство, — повторила Накамура.

— Мы можем установить личность Билли по его телефонному номеру? — спросил лейтенант.

Накамура покачала головой.

— Это тоже одноразовый телефон.

— А где именно находится Мьюл-Кроссинг?

— В округе площадью семь тысяч миль. А департамент шерифа скорее всего состоит из двух человек и собаки.

— Ты считаешь, что нам следует сыграть роль доброго самаритянина?

— Я думаю, у нас есть обязательства.

— Ладно, позвони туда утром. И скрестим пальцы — пусть трубку снимет человек, а не собака. Расскажи им историю. Спроси, знают ли они парня по имени Билли с охотничьим ружьем и деревом.

* * *

Обветшалое здание выглядело как почта. Что-то такое было в его форме и размерах. Простое и бюрократическое, но еще и исполненное гордости. Словно оно хотело сказать: письма могут быть доставлены куда угодно, даже в пустые и негостеприимные районы. «Ни снег, ни дождь, ни жара, ни ночной мрак не остановят наших курьеров и не помешают им завершить доставку» и все такое. Но только не теперь. По дороге проехала машина, и в свете фар Ричер разглядел менее потускневшее дерево, где двадцать лет назад строгие металлические буквы провозглашали: «Почта Соединенных Штатов, Мьюл-Кроссинг, Вайоминг». А внизу были написанные от руки кричащие разноцветные буквы высотой в фут: «Блошиный рынок».

Надпись, выставленная в окне рынка, сообщала, что он закрыт. Внутри царил мрак. Дверь была заперта. Ни дверного молотка, ни звонка. Ричер вернулся к тому месту, с которого видел освещенное окно. Под ним, в дальнем конце здания, он разглядел дверь с низким крыльцом и скребком для обуви с одной стороны и урной с другой. Все выглядело очень по-домашнему. Вероятно, это был вход в жилую часть здания. От основания лестницы сразу на второй этаж. Туда, где находилось окно, в котором горел свет. Человек жил над магазином в буквальном смысле.

Звонок Ричер не нашел.

Он постучал, сильно и громко. И стал ждать. Никакого ответа. Он снова постучал — еще сильнее и громче. И услышал голос.

— Чего надо?! — проревел кто-то.

Мужчина, не слишком молодой и совсем не обрадовавшийся тому, что его побеспокоили.

— Я хочу с вами поговорить, — сказал Ричер.

— Что?

— Мне нужно задать вопрос.

— Что?

Ричер промолчал — теперь он просто ждал. Он знал, что мужчина спустится вниз. Джек тринадцать лет прослужил в военной полиции. Ему доводилось стучать в огромное количество дверей.

Мужчина спустился и открыл дверь. Белый, лет семидесяти, высокий, но сутулый, на некогда сильном теле совсем немного плоти.