Ужас на крыльях ночи - Дарья Донцова

– Анна Тимофеевна никак не может быть его матерью, – протянула я, – а умерший Борис братом. Кто все эти люди?

Федор поднял чашку и уставился на коричневые пятна на блюдечке.

– В случае с остальными членами странного семейства программа распознавания лиц оказалась бессильна.

– Жаль, – вздохнула я.

– Она срабатывает лишь в случае нахождения снимка в полицейских базах, – произнес Леонов. – Максимова арестовали, поэтому его снимок обнаружился довольно быстро. Остальные, вероятно, чисты перед законом. Возможно, Анна Тимофеевна на самом деле свекровь безумной Ларисы, а Борис был ее сыном. Но она точно не мать Леонида. Борис Николаевич Никитин скончался от острого инфаркта миокарда в одной из частных клиник, похоронен на кладбище. Я проверил: тело из морга забирала Ирина Петровна Владыкина, назвавшаяся женой брата покойного, она принесла паспорт Бориса, документ отксерили. Официально брак Бориса и Ларисы не регистрировался, но ведь он мог быть гражданским. Пять лет назад Борис купил однушку в малопрестижном районе Москвы и там прописался. До этого он жил в Подмосковье в общежитии завода, производившего фарфоровую посуду, там же и работал. Предприятие прогорело лет шесть назад, его закрыли, сотрудники разбежались, но человек десять осталось в бараке, им больше негде было жить. Увы, в общаге вспыхнул пожар, унесший много жизней, но Никитину повезло, он остался цел и довольно быстро обзавелся новым жильем. Никто из соседей по пятиэтажке, где поселился Борис, не видел нового жильца, его однокомнатная квартира заперта, коммунальные услуги оплачиваются на год вперед…

– Только что я слышала похожую историю, даже фишка с пожаром одинаковая.

– Анна Тимофеевна Никитина была прописана в Подмосковье в деревне Борки, – продолжил Федор. – Но пять лет назад в селе случился большой пожар. Погорелица Анна Никитина приобрела скромную однушку в малопрестижном районе Москвы… Дальше рассказывать?

– Можешь не продолжать, – вздохнула я. – А Лариса?

– Вот о ней я ничего не узнал, – пригорюнился детектив. – Ирина Петровна к Ларе напрямую никогда не обращалась, замечаний ей не делала, ни отчества, ни фамилии не произносила. Лене она часто орала: «Леонид Николаевич, какого черта ты опять на огород пошел? Господин Никитин, перестань в земле ковыряться, инфекцию подцепишь». Это у нее нечто вроде шутки было, по отчеству или по фамилии Леню окликать. Ларису же Владыкина как будто не замечала. Иногда Анне Тимофеевне напоминала: «Куда Лара подевалась? Надо проверить, где она», и все. Я выяснил только имя безумной, остальные данные – тайна. Но что-то мне подсказывает, что в ее жизни небось тоже был пожар. В связи с этим я подозреваю, что в снятый для тебя коттедж залез кто-то из непростого семейства. Этот человек знал про неработающий запор на окне и прямиком пошел в бывшую спальню Антонины Тарасовны. Светлана мне сообщила: вдова жила внизу в небольшой комнатенке в тупиковом конце коридора, на второй этаж практически не заглядывала. Однако странно, что пожилая женщина не захотела жить с дочерью…

– А когда умер Борис? – перебила я.

– Два года назад, – пояснил Федор. – Но вернемся к ее спальне. Почему Антонина Тарасовна поселилась именно там? Комната маленькая, с крохотным окошком, из мебели в ней помещаются лишь узенькая койка, тумбочка да столик. Отчего бы Антонине не устроиться на втором этаже в просторной светелке с эркером, с большой ванной?

Я взяла со стола бумажную салфетку и начала складывать из нее кораблик.

– Понятия не имею, чем руководствовалась хозяйка, но у всех свои причуды. Одним нравятся стометровые опочивальни, другим, как Антонине Тарасовне, каморки.

Леонов поднес к глазам блюдечко.

– И о чем же мне глаголет кофейная гуща? Дела пойдут хорошо, если стройная женщина с коротко стриженными светлыми волосами, в голубой одежде и жемчужном ожерелье мне поможет. У тебя есть платье цвета летнего неба? Я уверен, что да. Небесный цвет очень идет блондинкам.