Ужас на крыльях ночи - Дарья Донцова

– Антонина Тарасовна очень замкнутая, – докладывала дежурная, – никогда мне не улыбается. Правда, вежлива, всегда здоровается, но поболтать не останавливается. Старые жильцы говорят, что ее муж был известный врач, засекреченный.

– Кто вам это рассказал? – заинтересовался Леонов.

– Нинель Васильевна из семьдесят пятой квартиры, – ответила консьержка. – Лет ей много, она старше Антонины Тарасовны, но выглядит хорошо и чушь не несет.

Леонов пошел к пожилой даме. Та оказалась говорливой, поведала, что дом когда-то был ведомственным, в нем жили только сотрудники КГБ, исключение составлял Владыкин, которому жилье тут дали за работу в секретной лаборатории, где делали лекарство от старости. Муж Нинель Васильевны служил начальником охраны Дома тишины и не скрывал от жены секретную информацию.

– Раньше-то я молчала, – вещала старуха, – но теперь тайну хранить незачем, все поумирали, одни мы с Антониной остались. Но я с ней не дружу, она и не подозревает, чьей женой я была.

Вот так Федор узнал про то, над чем работал Петр Германович, выяснил, что у Владыкиных было два дома в селе Павлинове, и поехал туда на разведку.

Вскоре Леонову стало ясно, что в большом особняке проживает Ирина Петровна, ее муж Леонид, близнецы Никита и Олеся и еще две женщины: Анна Тимофеевна и Лариса.

У Ирины был зычный голос, она постоянно командовала домашними, агрессивно заботилась о них, боялась, что члены семьи заболеют, простудятся, подцепят грипп. Через день наблюдений у детектива звенело в голове от резкого дисканта хозяйки – та, казалось, никогда не закрывает рта. То и дело по участку разносилось: «Леонид, немедленно надень резиновые сапоги, на дворе сыро, промочишь ноги»; «Олеся, сейчас же ступай в дом, уже прохладно, не дай бог, у тебя насморк начнется»; «Никита, ты сошел с ума? Зачем сидишь на веранде с компьютером? Устроился на сквозняке…»; «Олеся, не ешь больше пяти ягод клубники»; «Никита, положи грабли, поранишься»; «Леонид, почему не выпил на ночь кефир? Он полезен для твоего желудка. Не хочешь? Глупости!» и прочее в том же роде. Изредка ее замечания относились к Ларисе, но ту Ирина Петровна отчитывала без фанатизма. Анна Тимофеевна, похоже, следила за домашним хозяйством, и именно ее Владыкина дергала, когда следовало приструнить Леонида и близнецов. Ну, например, уезжая за продуктами, Ирина орала:

– Анна Тимофеевна, я в магазин. Проследите, чтобы дома все было в порядке. Напоминаю: Олесе и Никите нельзя сидеть на солнце.

Однако едва «надсмотрщица» скрывалась за воротами, все члены клана моментально начинали делать то, что Ирина Петровна им категорически запрещала. Олеся расстилала на солнышке плед и укладывалась загорать; Никита, забыв надеть соломенную шляпу, садился около сестры с ноутбуком в руках; Леонид самозабвенно ковырялся в грядках или сажал цветы; Анна Тимофеевна брала в руки вязание. В особняке и на окружающей его территории воцарялась блаженная тишина, которая длилась до того момента, как раздавался противный скрип ворот. Услышав сей немузыкальный звук, домочадцы испуганными кошками уносились в дом. Но от бдительного взора вернувшейся хозяйки ничто не ускользало, над участком взлетал вопль: «Леонид, ты копался в земле? Что будет, если ты подцепишь столбняк? Олеся, ты валялась на траве? С ума сошла? Хочешь получить воспаление легких? Анна Тимофеевна, почему вы не сделали им замечания? Где Лариса? Кто-нибудь присматривает за ней?» Леонид и все остальные никогда не возражали Ирине Петровне, молча ей подчинялись. Наверное, понимали, что нельзя становиться на пути несущегося во весь опор танка, надо затаиться в кустах и переждать, пока грохочущая махина просвистит мимо…

Федор прервал рассказ и взглянул на меня.

– Ну, как тебе?

Я пожала плечами.

– Любопытно. В особенности та часть рассказа, которая посвящена научной работе Владыкина. Но если Леонид Максимов смертельно заболел и, по слухам, умер в СИЗО, то он никак не может жить в Павлинове. Твоя клиентка ошиблась, все-таки встречаются люди с одинаковыми параметрами фигуры и похожими родинками.

Леонов сложил ладони домиком.

– Я забыл сообщить одну маленькую подробность. По документам Ирина Петровна не замужем и никогда не оформляла брак.

– А дети? – удивилась я.

Собеседник улыбнулся.

– Приятно встретить в наше время женщину, которая искренне считает, что младенцы могут появиться исключительно у людей, имеющих штамп в паспорте.

Я стала оправдываться:

– Я не то имела в виду. Несколько раз слышала, как Анна Тимофеевна говорила близнецам, чтобы они шли к матери, ей надо помочь.

– Владыкина взяла их из приюта, – уточнил Леонов. – Ребятам в тот год исполнилось тринадцать.

– Очень странно, – сказала я. – Подростков редко усыновляют, большинство приемных родителей берет младенцев или совсем маленьких деток, не старше года.

– С этого удивительные факты только начинаются, – пообещал Федор. – Близнецы – подкидыши. Их в недельном возрасте нашли на пороге дома малютки с запиской, напечатанной на пишущей машинке: «Никита и Олеся, 12 мая». Детям дали фамилию Петровы, как у директрисы приюта. В три года малышей перевели в детдом, где они и пробыли до того момента, когда их забрала Ирина Петровна.

– Кем работала Владыкина? – перебила я сыщика.

Леонов побарабанил пальцами по столу.

– В ее биографии имеется большой темный период. Как я уже говорил, она в две тысячи четвертом, сразу после кончины отца, покинула Павлиново. А назад вернулась в две тысячи девятом, причем с тринадцатилетними приемными детьми, мужем и его родственниками. Где Ирина Петровна провела пять лет, чем занималась, я не выяснил. Сейчас она нигде на службе не числится. Но ранее, вероятно, все-таки где-то трудилась, скорее всего не оформляясь и получая зарплату в конверте.

Я взяла салфетку.

– Легкое облако удивления превратилось в густой туман недоумения. Одинокой женщине без заработка разрешили взять на воспитание двух подростков? Одни мои знакомые, законные муж и жена, обладатели вполне успешного бизнеса, потратили уйму времени и сил, занимаясь усыновлением. Их замучили проверками, а потом органы опеки выяснили, что сестра будущего отца болела туберкулезом, и отказались дать супругам малыша. Мой приятель безуспешно объяснял: с сестрой отношений не поддерживает, та уже двадцать лет живет в Италии, у нее был в детстве туберкулез локтевого сустава, но болезнь давно вылечена. Представить не можешь, как их измучили.

– Кстати, у Ирины Петровны оказалось слабое сердце, – добавил Леонов. – У нее, как выяснилось при вскрытии, стоял кардиостимулятор. И как твои приятели решили проблему с усыновлением?

– Старым проверенным способом – принесли кому надо пакетик, – сердито ответила я. – Подозреваю, что чиновники специально их мурыжили в ожидании взятки. Сами денег не просили, на получение мзды не намекали, но так себя вели, что будущие родители были вынуждены расстегнуть кошелек.