Сон с четверга на пятницу - Антон Грановский

Когда она в следующий раз открыла глаза — за окном уже рассвело. Она лежала в своей спальне, на широченной кровати с великолепным матрасом, которую они выбирали и покупали вместе с Алексеем.

До ее ноздрей донесся запах свежесваренного кофе.

— Что происходит? — произнесла Настя вслух, понимая, что в квартире (и в ее жизни) произошло что-то необычное, неправильное, чувствуя смутное беспокойство, но еще не понимая, что именно ее растревожило.

— Эй, мамочка-лежебока! — донесся из кухни громкий веселый голос. — Хватит спать! Поднимайся!

Настя, по-прежнему чувствуя что-то вроде душевного и эмоционального оцепенения, которое настигает людей после испытанного шока, встала с кровати и машинально надела халат. Что-то было не так с халатом… Или — не с халатом?

И вдруг Настя поняла, что было не так.

Живот. Тяжелый, округлый живот, пристанище и колыбель новой жизни.

— Господи… — тихо пробормотала Настя.

Затем запахнула халат, на негнущихся ногах двинулась по квартире и подошла к приоткрытой двери кухни.

Алексей стоял у плиты и переворачивал деревянной лопаткой фаршированные блинчики. Он был в одних шортах и фартуке, мускулистый, взъерошенный. Глянув на нее через плечо, муж весело проговорил:

— А, проснулась! Между прочим ты продрыхла одиннадцать часов. Что будешь делать следующей ночью, а? Иди умывайся, сейчас будем завтракать!

— Ты… — Голос ее сорвался. — …Ты жив?

Алексей повернул голову и посмотрел на нее удивленно-веселым взглядом.

— Ну, ты, мать, даешь! Мы с Саней, конечно, мешали вчера вино с коньяком, но не до такой же степени. Да и не так уж много мы выпили.

Ноги Насти подкосились, и она непременно упала бы, не окажись рядом стула. Она тяжело опустилась на него.

Во взгляде мужа появилась тревога. Он выключил плиту, отложил лопатку и быстро подошел к ней, вытирая по пути руки о фартук. Присел перед Настей на корточки и заглянул ей в глаза.

— Что с тобой, Асюш? Тебе плохо?

Она подняла руку и провела пальцами по глазам, словно смахивала с них паутинку.

— Кажется, — пробормотала она, глядя на Алексея, — мне снился кошмарный сон.

— Бывает. — Алексей мягко улыбнулся. — Но сон остался в прошлом. А сегодня у нас с тобой будет прекрасный день. На улице солнце. Сейчас навернем блинчиков и отправимся в парк, на прогулку. Как тебе мой план?

— Какой сегодня день? — спросила вдруг с испугом Настя.

— Пятница, — ответил Алексей. — Самый клевый день в неделе. Кстати, как насчет того, чтобы сегодня вечером…

— С четверга на пятницу снятся вещие сны, — перебила Настя.

Алексей небрежно дернул щекой.

— Да ерунда. Слушай, Аськин, не забивай себе голову всякой мурой.

— Что-то не так… — с нарастающей тревогой пробормотала она.

— О чем ты?

— Это все… невозможно. — Последнее словно вырвалось у нее само собой, и Настя удивилась тому, что его произнесла.

По лицу Алексея пробежала легкая тень.

— Не пойму, о чем ты говоришь? — сказал он.

Настя наморщила лоб, припоминая.

— Два месяца назад, — проговорила она после паузы, продолжая напрягать память (что давалось ей довольно трудно), — мы с тобой сидели в кафе. Я попросила тебя купить мороженое.

— Мороженое? — рассеянно переспросил Алексей. — Какое мороженое?

— Ты вышел из кафе, и тебя… — Внезапно Настя побледнела. — Тебя сбила машина! — сорвавшимся голосом закончила она.

— Ужас, — сказал Алексей с легкой иронией. — Хорошо, что это всего лишь сон.

Настя несколько секунд пристально его разглядывала, а потом сбивчиво произнесла:

— Значит… ничего этого не было?

— Милая, это ведь твой сон, тебе виднее.

— Я имела в виду — в реальности. Тебя не сбивала машина?

Он протянул руку и ласково погладил ее огромной ладонью по щеке.