Последний Робин Гуд Европы - Михаил Ротарь

А когда она сбросила с себя платьице и прилегла рядом, призывно протянув к нему руки, он не смог устоять.

Да и зачем?

* * *

Но не один священник опознал Мода: его лицо слишком часто показывали по телевизору.

Однако даже участковый инспектор полиции, который тоже давно «расшифровал» его, не считал нужным сообщать об этом начальству.

Мод вёл себя вполне благопристойно, никогда порядка не нарушал, а сам инспектор смотрел не только правительственную программу.

Он хорошо помнил про свечи перед зданием прокуратуры и молчаливые митинги протеста во многих городах.

За годы службы в полиции он не разучился думать, и ему было небезразлично, что скажут соседи, если он сдаст этого «мстителя»:

– Поздравляем тебя с новой «лычкой», Иуда!

Он уже придумал оправдание своей «невнимательности»: Мод отрастил длинную бородку и усы.

Узнать его в таком виде было довольно трудно, а «на специальные курсы нас никто не посылал!»

Всё решил пресловутый «жёлтый Дьявол»: деньги!

Тот самый пьяница, который на деревенской пирушке назвал Мода «нехристем», стотысячную премию, объявленную за его голову, принял за «чистую монету».

Он припёрся к участковому в полном подпитии, всерьёз ожидая, что тот тут же достанет из сейфа пачки купюр и начнёт расцеловывать его во все места.

Но он попросил доносчика сначала присесть и написать заявление.

Затем он зарегистрировал его и сухо заявил:

– От лица всех правоохранительных служб, и от имени «Первого Лица Государства» выражаю вам благодарность за проявленную бдительность. Я незамедлительно сообщу об этом по инстанции!

Тот даже протрезвел:

– А где деньги?

– Во-первых, вашу информацию надо ещё проверить. Во-вторых, преступника ещё не поймали, а процедура идентификации его личности займёт какое-то время. В-третьих, премия за сведения о его местонахождения была объявлена господином Александром из столицы, а не самой полицией. А сейчас извольте посидеть в прихожей: я должен отослать соответствующие рапорты. Это совершенно секретно!

Недовольный Искариот вышел и присел на скамеечке, достав из кармана недопитую бутылку.

А инспектор, тщательно закрыв дверь на ключ, достал из кармана мобильный телефон.

– Привет, Аксель. Это я, Кнут Варнике, участковый. Смотрел сейчас прогноз погоды на завтра. Какой ужас: по всей Румынии – сплошные пожары! Смотри, как бы до твоего сарая не дошло! Чует моё сердце: проверка намечается. Приведи в порядок все огнетушители! Да не за что! Предупредить – это мой профессиональный долг!

И только через час, убедившись, что «добропорядочный заявитель» вконец осоловел и захрапел, он набрал по стационарному телефону номер диспетчера:

– Кнут Варнике, из Приозёрного участка. Припёрся тут ко мне на ночь глядя наш дежурный забулдыга. Говорит, в нашем захолустье видел самого Мода Расмуссена. Утверждает: тот батрак, что у нас уже полгода работает – это он и есть! Да как я проверю без вас? Подозреваю, что нагло врёт, но моё дело: сообщить! Заявление зафиксировано, свидетель спит, а я доложил. А что дальше с этим делом делать – это уже вам решать!

Мод никогда не служил в армии, но сумел полностью собраться за три минуты.

В лесу он даже ночью ориентировался не хуже волка, а времени на прощальные объятия с Акселем и Скайсте не было.

Сначала Мод хотел отдать ему деньги, в качестве благодарности за приют, но Аксель посмотрел на него презрительно:

– Я не Иуда. Тебе они сейчас важнее, чем мне. И да хранит тебя Господь!

Но Мод довольно резко ответил на это пожелание:

– В его милости я уже успел убедиться!

– Да будет тебе! Если это ложная тревога, я тебе позвоню. Но если не будет звонка – дуй отсюда подальше, пока ноги идут! Сумеешь продержаться в лесу до рассвета?

Мод усмехнулся:

– Хоть до праздника Успения!

– Вот и отлично! – ответил Аксель. – Запомни название этой деревеньки. Как выйдешь из леса, увидишь озеро Долгое. Обойди его слева. На том берегу есть маленькая деревенька, вдвое меньше нашей. Там живёт мой приятель Йен, его хибарка самая неприметная. Ты её сразу узнаешь: возле его дома всегда лежит шлюпка дном вверх. Он всегда зимой её латает, а выходит на озеро только весной, как стает снег. Он до сих пор не имеет мобильника, да и не любит он эти штуковины. Йен тебя примет, если скажешь, что ты – от «худышки Акселя». Только мы вдвоём знаем эту кличку!