Дайвинг для крокодила - Дарья Калинина

Следующий день был тоже пасмурным. Земля за ночь до того размокла, что ходить по ней можно было только в резиновых сапогах. По всему участку стояли огромные лужи. И даже когда подруги пошли в магазин, на дороге тоже стояла вода.

– Одно только меня радует, – произнесла Леся. – Бочки после дождя полнехоньки.

Под каждой водосливной трубой стояло по бочке. И сейчас они были до краев наполнены дождевой водой. Это была отличная новость. Потому что после всего, что они услышали о колодце, пить из него как-то не хотелось.

– Хотя тоже не факт, что дождевую воду можно пить, – сказала Кира. – Сейчас в атмосфере столько разной гадости болтается. Попьешь дождевой водички, а потом все волосы вылезут. Или ногти облупятся. Или на коже грибы вырастут.

Постепенно погода разгулялась. Выглянуло солнышко. И когда подруги уже хотели поздравить друг друга с удачным днем, возле ворот раздался автомобильный гудок.

Кира выглянула в окно и изумилась:

– Нинусик приехала! Одна. Сюда идет!

Нинусик даже не шла. Она бежала, спотыкаясь и не обращая внимания на лужи под ногами. Было видно, что Нинусик крайне взволнованна. Она даже не обращала внимания, что весь ее светлый брючный костюм забрызган грязью.

– Где он? – С этим криком она ворвалась на веранду, где подруги и баба Клава пили чай из самовара. – Где он, я вас спрашиваю?

– Кто?

– Муж мой! Федор! Где он?

Нехорошее предчувствие царапнуло сердце Киры. Но она постаралась не выдать охвативших ее смутных чувств. Баба Клава же невозмутимо отставила блюдце в сторону и уставилась на Нинусика.

– Как это, где твой Федор? Твой мужик, ты за ним и следи. Мы-то тут при чем?

– Очень даже при чем! Где он? Говорите живо, а то я за себя не ручаюсь!

Видя, что Нинусика в самом деле всю трясет от горя, Кира произнесла:

– Погоди, Нинусик! Давай разберемся. Вы же с Федором вчера уехали!

– Не уехали! Вы нас выгнали!

– Причины мы сейчас обсуждать не будем. Уехали вы с ним вместе, так?

– Да!

– А что ты от нас хочешь теперь?

Вместо ответа Нинусик внезапно упала на стул. И заревела. Подруги вскочили на ноги и засуетились возле нее, одновременно стараясь выяснить, что же произошло.

– А вот произошло! – ревела Нинусик. – Еще как произошло!

Из ее объяснений, которые Нинусик выдавала вперемешку с жуткими стонами, выяснилось следующее. Не успел Федор войти вчера к себе домой, как сразу же кинулся кому-то звонить. При этом жену он выставил из комнаты. И говорил так тихо, что ей ничего не удалось подслушать. Однако через несколько минут муж сам вышел к Нинусику и сказал:

– Я должен вернуться обратно!

Нинусик страшно переполошилась. Она сердцем чуяла, что из этой новой мужниной затеи ничего хорошего не выйдет.

– Погоди! – встрепенулась она. – Не ходи! Куда ты поедешь, дождь начинается!

– Мне плевать! Надо ехать!

– Зачем?

– Есть одна мыслишка, – туманно произнес Федор. – Надо ее проверить.

– Мы весь дом осмотрели. Там ничего нету!

– Нет, – покачал головой муж. – В одном месте мы точно не смотрели.

Но напрасно Нинусик приставала к мужу. Он так ей и не сказал, что за место имеет в виду.

Она сумела только вытащить из мужа, что место это хотя и не в самом доме, но поблизости от него.

– Нет тут твоего Федора и не было.

– Верните мужа!

– Нет его у нас.

– Не верю!

И так по второму и по третьему кругу. Бабе Клаве эти препирательства надоели.

– Слышь, голуба, – обратилась она к Нинусику. – Старая я уже. Нет у меня столько времени, чтобы твои бредни слушать. Не было тут твоего мужа.

– Был!

– Ладно, – вздохнула баба Клава. – Теперь подойди к окну и глянь. Что ты там видишь?

– Мою машину.

– Верно. А машина твоего мужа тоже там?

– Нету.

– Вот я тебе и говорю, голуба, – снова обратилась баба Клава к Нинусику. – Поищи-ка ты своего мужика в другом месте.

– Где?

– Откуда мне знать? Может быть, у любовницы он.

Вместо ответа Нинусик снова залилась слезами. Только на этот раз не от горя или страха, а от злости.

– Нет у него любовницы! – выкрикнула она.

– Ну, ты этого точно знать не можешь. На то ты ему и жена, чтобы не знать этого.

– Нет у Федора никого. Он меня любит.

– Не знаю, не знаю. Мой дядя Артем – дед твоего Федора – большой был любитель женского пола.

– Федор не такой!

– Не знаю, в остальном он просто вылитый дед. В него пошел. Думаю, что и в плане баб он тоже ходок. Тот ни одной юбки мимо пропустить спокойно не мог. Старался только, чтобы мужья у его любовниц помельче его самого были.

– Это зачем? – невольно раскрыла рот Нинусик.

– А чтобы, не приведи бог, не поколотили его, если в спальне столкнуться доведется. Благоразумен дядька мой был до трусости.

Нинусик слушала бабу Клаву, кусая губки от злости.

– Ничего мой Федор не трус и не бабник! – воскликнула она наконец. – Он… Он самый лучший! Вы не знаете, так и молчите. И он тут был! Я знаю. Потому что… вот!

И Нинусик вытащила из кармана какую-то мокрую тряпочку. При ближайшем рассмотрении это оказался мужской носовой платок.

– Этот платок я своими руками Федору в куртку вложила перед уходом! Он любил, чтобы у него всегда был чистый носовой платок.

– Ну и что? Он его мог раньше потерять!

– В том-то и дело, что нет. Это новый носовой платок. Видите, с нашими инициалами! Ф. и Н. И этот платок Федор взял, когда поехал сюда. Раньше он его тут забыть никак не мог.

Подруги молча рассматривали носовой платок. Эта грязная тряпочка в руках у Нинусика заставила их по-новому взглянуть на все происходящее. И даже баба Клава оставила свой скептицизм и подошла поближе.