Эликсир вечности - Ольга Ветрова

Да, он был не ученым, а просто человеком, увлеченным историей войны за прекраснейшую из женщин. И, может быть, он сделал что-то не так и не по правилам. Не все зафиксировал и проверил, перепутал культурные слои и все такое. Но без него вообще бы не отыскали эти слои! Интуиция и энтузиазм порой оказываются гораздо действеннее, нежели серьезные кабинетные исследования. Вот как считал Сивоброд, поэтому он не отмел с ходу мои предположения. Даже согласился помочь.

– Если хочешь, я покопаюсь в архивах на предмет этого скандального происшествия с фабрикантом. Большое, как известно, видится на расстоянии. Сто лет – достаточный срок, чтобы разглядеть всю подноготную произошедшего, если она там имелась.

– Николай, ты правда сделаешь это для меня? – я не поверила, что его даже не пришлось уговаривать и убеждать.

– Для тебя и для исторической науки. Я не считаю, что интереса заслуживают только масштабные события.

– История повседневности, – поняла я.

– Вот именно, – кивнул Николай.

– Слушай, я тоже хочу что-нибудь для тебя сделать.

– Сделай, Виктория. Во-первых, не опаздывай на уроки. А во-вторых, расскажи, как там дела у Маргариты и ее ребятишек?

Я однажды познакомила Сивоброда со своей лучшей подругой. И она ему явно понравилась.

– Спросишь у нее сам, – решила я. – Давайте как-нибудь соберемся все вместе у Юры и прекрасно проведем время.

Хотя вообще-то обычно время прекрасно проводит меня. Несется впереди, когда я опаздываю на работу. Или стоит на месте, когда Петровская устраивает совещания, как было на следующее утро. Долго и нудно она зачитывала отчет о проделанной работе: поступило столько-то заявок на сопровождение делегаций, по стольким-то документам осуществлен технический перевод, общая оценка уровня квалифицированности переводчиков такая-то…

Я пыталась не зевать. Хорошо, что я присутствую на таких совещаниях лишь раз в неделю. Хотя если я успешно пройду испытательный срок, меня возьмут в штат, и… И я получу престижную работу, рисующую перспективу заграничных командировок. И Петровскую в моих начальницах. И не я стану спрашивать про артикли, а будут вопрошать меня. И домашние задания буду задавать не я, а – мне. Зато это работа, за которую действительно платят. И с Юрой мы станем почти коллегами. Как он и Петровская.

– А вас, Победкина, я попрошу остаться, – произнесла Александра, когда совещание закончилось и все уже встали со своих мест.

«Неужели пакистанцы накатали на меня жалобу?» – появилось у меня плохое предчувствие. Но Петровская даже попыталась выдавить из себя дружелюбную улыбку.

– Я решила, что, в общем и целом, вы неплохо справляетесь, Виктория, – заявила она, когда в ее офисе остались только я, она и ее заместитель – молодая дама по имени Нона, похожая на гусыню. – С понедельника мы оформляем вас в штат. Надеюсь, вы понимаете всю меру ответственности? Здесь вам не детский сад! Это государственный уровень! Надеюсь, вы приложите все усилия и оправдаете наше доверие.

– Да, конечно, – пробормотала я в полной растерянности, хотя не могла представить себя сотрудником министерства и ведомства.

– Можете идти, – холодно бросила Петровская, понимая, что бурного проявления благодарности от меня не дождешься.

Уже закрывая дверь, я услышала, как она сказала Ноне:

– Об этом меня попросил Юрий Баташов. Конечно, я не смогла отказать ТАКОМУ мужчине. Да и кто смог бы?

– Да уж, ему остается только посочувствовать. ТАКОЙ мог бы найти себе кого-нибудь получше школьной учительницы, – хмыкнула Нона.

– К сожалению, Юра пока не понимает, что, если он чем-то недоволен, надо менять невесту, а не ее профессию…

Я шла по коридору, как оплеванная. Приятно познакомиться: это – мой новый трудовой коллектив! И Юра тоже хорош. Сто раз ему говорила: мне не нужно ничего по блату. А он? Неужели он обсуждал с Александрой свое недовольство мной?

Послать бы к черту эту престижную работу и остаться с Сивобродом и ребятишками! Где он посреди учебного года найдет нового педагога? У нас не элитная гимназия, а школа-интернат, желающие трудоустроиться в очереди у порога не стоят.

Хотя, если честно, мы с Николаем это уже обсуждали и договорились, что я все равно смогу вести уроки. Выкрою время раза два в неделю, суббота есть, опять же…

Когда у тебя родители-пенсионеры, кто откажется от должности, за которую хорошо платят? Конечно, я не откажусь.

В метро я заметила, что пассажиры как-то странно на меня косятся. Неужели мои невеселые мысли написаны у меня на лбу? Или, впав в задумчивость, я забыла что-то важное? Со мной такое бывает. Однажды я прибежала в гости без юбки. Была в пальто и поняла, что произошло, уже в прихожей. Хорошо, что эти гости были в доме у Ритки, и она одолжила мне свою одежду.

Я покрутилась на сиденье: да нет, вроде моя бежевая вельветовая юбка на месте, голубой свитер тоже на мне. Что же тогда вызывает косые взгляды?

Я раскрыла этот секрет уже в школе. Влетела в вестибюль, сбросила пальто в учительской раздевалке, подбежала к зеркалу, чтобы поправить прическу, и обмерла… У меня были черные губы, словно я позавтракала куском угля.

Черт, черт, черт! Новости от Петровской оказались настолько неожиданными, что я перепутала карандаш для глаз с карандашом для губ. И обвела контур рта черной линией. Да, не каждый день увидишь такое в метро! Хорошо еще, что я не встретила по дороге кого-нибудь знакомого. И ребята в вестибюле недолго меня разглядывали. Хотя, что уж так переживать? Может быть, это новое слово в макияже! Мода такая. Как красные пряди поверх черных волос. Наверное, в первый раз кто-то случайно перепутал краску. А что получилось? Писк моды.

Но все же я стерла экстремальный макияж и в класс вошла со звонком и во вполне пристойном виде. Однако на следующей перемене меня ждал еще один сюрприз.

В учительской работал телевизор. Передавали новости.

– Ночью была осквернена могила на Троекуровском кладбище Москвы. Охрана кладбища заметила неизвестных с лопатами возле одной из могил. Но задержать их не удалось. Мотивы их действий не установлены. Однако националистическая подоплека исключается. Памятники никто не рушил и свастикой не разрисовывал. Не похожи ночные «гости» и на добытчиков цветмета, которые готовы даже кладбищенскую ограду сдать в лом. Некоторые источники говорят о гробокопателях, которые специализируются на снятии с трупов драгоценностей, изъятии у них золотых зубов и тому подобного…

Я испытала не только возмущение, омерзение, но и шок. Потому что на экране показали крупный план разрытой могилы. «Валентин Васильевич Корский» – значилось на деревянном кресте, который еще не успели заменить мраморной плитой.