Они написали убийство - Светлана Алешина

Уже с первых строк письма Лариса поняла, что или попала на квартиру к другим Костиковым или же таинственная писательница Николаева скрывается под каким-то другим именем. Во всяком случае, ее настоящая фамилия не Костикова.

Тетя Люба тем временем достала фотографию, на которой была запечатлена пышущая здоровьем и красотой достаточно стройная рыжеволосая дивчина. Никакого намека на зачуханность и неряшливость, о чем говорили Бельман и Лихоимцев.

Мать с гордостью заметила:

— Смотри, какая красавица дочка-то моя! И не скажешь, что из маленького города… Она умная у меня, только вот учиться дальше не пошла. В школе всего две тройки было — по литературе и русскому языку. Зато по математике хорошо училась, и по физкультуре одни пятерки были!

После этого заявления сомнения насчет того, что Юля Костикова причастна к имени Марина Николаева, окончательно отпали.

— Анна Семеновна, ее классный руководитель, сказала мне как-то на родительском собрании: «Я бы ей, конечно, и двойку поставила, да нельзя! Ставлю уж государственную оценку», — подытожила тетя Люба.

Лариса решила перевести разговор на другую тему и спросила:

— А Юля не говорила, в каком кафе она работает в Тарасове?

— В письме же ясно написано — на улице Немецкой.

— Там много разных кафе.

— А я почем знаю — в Тарасове была пять лет назад, два дня всего. Хоть на космодроме вашем будет работать, мне все равно!

— На каком космодроме? — не поняла Лариса.

— Вот тебе на! Сама же говорила про летающие тарелки!

— А вы помните Василия Державина? — прервала ее неожиданно Лариса. — У вас здесь в Дольске он жил.

— Ой, детонька ты моя! — после некоторой паузы всплеснула руками тетя Люба. — Такая ведь любовь была! Прямо как в кино! И в жизни такого не бывает. Весь Дольск и по сей день говорит, что только генеральшина дочь могла такое отчудить. Ой, горе-то какое было! Повеситься же хотела из-за него, кобеля-то хренова! А он поигрался да и бросил. Хорошо хоть не забеременела, а то бы нянькалась с дитем! По секрету скажу тебе, — Любовь Михайловна понизила голос до шепота, — даже в больницу психиатрическую клали. А что делать было!

Тетя Люба на секунду замолкла, словно что-то вспоминая. А потом вдруг как прорвало:

— И мать его потаскуха известная, директором детсада проработала. А отец — завкадрами на «Дольскцементе». Нет, чтобы, как все мужики, работать. На таких пахать надо, ряха — за неделю на телеге не объедешь!

Тетя Люба зашлась в истерическом смехе. Далее последовала целая тирада, в которой она выплеснула всю свою желчь в адрес беспорядочных половых отношений матери Василия с местным начальством и периодических запоев его отца.

— Брось ты, Люб, вспоминать! — включился в разговор отец, досмоливший наконец свою «Астру». — Как заведешься — не остановишь! Лучше давай выпьем, гостью с дороги покормим!

Тон его голоса был миролюбивым и ласковым. Лариса сразу вызвалась внести свою скромную лепту в намечавшийся ужин и, протянув две сторублевки отцу Костиковой, спросила:

— Может, что купить надо?

— Момент! — коротко отреагировал отец, буквально на ходу надевая тулуп. — Сейчас все будет в лучшем виде! Тут ларек рядом всю ночь работает.

С этими словами он исчез за дверью квартиры. Тетя Люба же направилась на кухню со словами:

— Сейчас борщ разогрею, оливье настругаю… Тем более картошка у меня вареная уже готова.

Вскоре Костиков-старший вернулся с пакетом продуктов и, протянув Ларисе пятьдесят копеек, сказал:

— Сдача!

Ужин прошел в теплой и дружеской обстановке, чему немало способствовало купленное Костиковым по настоянию Ларисы молдавское вино. Через два часа она уже спала на чистых простынях, специально вытащенных из шкафа в честь высокой гостьи из областного центра.

Утром Лариса быстренько распрощалась с гостеприимными хозяевами, села в свое «Вольво» и около десяти часов уже была в Тарасове. Днем у нее было запланировано много дел в ресторане, поэтому поисками Юли Костиковой она смогла заняться только ближе к вечеру.

Ее задача по поискам Юли упрощалась потому, что у Ларисы было много знакомых среди заведующих кафе, поэтому она могла связаться с ними по телефону и разузнать, не работает ли у них девушка с такой фамилией. Однако все, с кем говорила Лариса, ответили отрицательно.

Лариса решила самостоятельно обойти оставшиеся кафе и поискать Юлю.

Она не стала тратить время на заказы и распивания кофе, просто заходила и спрашивала у официанток повариху Юлю.

Удача улыбнулась ей в четвертом по счету кафе под названием «Степан Разин». Оно встретило Ларису громкой какофонией звуков. Певица, косящая под Аллегрову, имитируя ее движения, пела что-то типа «Все мы, бабы, стервы!». Толпа посетителей, извиваясь в корявых движениях танца, переносилась в мир алкогольно-туманных грез.

Само кафе было разделено на два зала. Первый — в котором можно было спокойно посидеть за столиком или за стойкой и посмотреть телевизор, второй же представлял собой скорее танцевальную площадку.

Лариса прошла в первый зал и оказалась около стойки бара. Для приличия заказав пару бутербродов с икрой и стакан вишневого сока, она поинтересовалась у бармена:

— Молодой человек, вы не подскажете, Юлия Костикова сейчас на работе?

— Да, она здесь. Кухня закончила свою работу, но Юлю вы можете сейчас увидеть в танцевальном зале.

— Спасибо, — отозвалась Лариса и направилась в небольшой танцзал.

Танцующих там было немного, но Костикову Лариса узнала сразу. Она находилась в окружении группы парней: затянутая в кожаную мини-юбку и довольно откровенную кофточку, Юля отплясывала дикую румбу. Она явно была из породы тех, про которых говорят: «Клевая девчонка». С такой любому мужчине не стыдно было показаться в компании. Ее русская красота и пышные формы являлись достойным приложением к солидному кошельку уверенного в себе мужчины.

Танцевала она, прижавшись всем телом к своему симпатичному ухажеру. Он же в ответ отзывался бурными ласками, переходившими в довольно-таки откровенный петтинг. Вероятно, показывать свои чувства перед друзьями и случайными посетителями доставляло им обоим несказанное удовольствие. Лариса даже обратила внимание, что сидевшая за столиком девушка с зелеными волосами, слегка повернув голову, как бы невзначай наблюдала за этой сладкой парочкой.

Когда румба сменилась медленной мелодией, Костикова обняла своего кавалера, широкоплечего блондина, и, повиснув у него на шее, как маленькая девочка, принялась жарко и порывисто целовать его в бритую щеку. Он подхватил ее на руки и понес к столику.

— Извините, к вам можно подсесть? — спросила Лариса.

Костикова вскинула на нее свои пушистые ресницы, и по ее лицу пробежала тень явного недоумения.