Гнев влюбленной женщины - Галина Владимировна Романова

– Так их несколько? – ахнула Алина и перекрестилась. Хотя всегда была атеисткой. – Это банда?! Может, это ритуал какой?! Сейчас это распространено и…

– А че, Гер, маман не дурные вещи говорит, – показал матери оттопыренный большой палец Вася. – Может, правда, это банда?

Только этого еще не хватало! Гера чуть не поперхнулся. И тут же замотал головой:

– Какая банда, ребята, вы чего?! Никто ничего не слышал. Войди двое, трое, как ни крути, кто-то увидел бы или услышал. Нет, чушь это, – категорически отрезал Гера, желая этого изо всех сил.

Хотя тут же мелькнула страшная мысль, что ритуальные убийства могли совершаться и в одиночку. Выбрали одного какого-нибудь исполнителя, он и…

Тьфу-тьфу-тьфу! Он чуть не сплюнул через плечо.

– Жертвы впускали своих убийц сами. Без лишнего шума и сопротивления, – еще раз повторил Гера. – Стало быть, знали?

– Не факт! – выпятил нижнюю губу, увлажненную пенным напитком, Иван. – Убийца мог прикинуться почтальоном.

– В два часа ночи?! – недоверчиво фыркнул Гера. – Или в полночь, скажем! Какой почтальон ходит по ночам, а? О чем ты! Ремонтники тоже отпадают, спецслужбы тоже, всех проверили. Пропесочили все сверху донизу, поверь, и не раз. Не-ет, ребята, жертвы своего убийцу знали. И… И никому о нем просто не рассказывали.

– Тогда ваше дело, Гера, труба, – неожиданно выдала Алина, подперев морщинистую щеку сухоньким кулачком. – Следов нет, слышала. Знать его никто не знает. И как? Просто идеальное преступление, да и только.

– Идеальных преступлений не бывает, – возразил Гера, с трудом проглотил помидор и снова полез за сыром, чтобы избавиться от неприятного травянистого вкуса во рту. – Бывают тщательно спланированные. Спонтанные, глупые…

Он тут же подумал про Олю. Она-то в какое попала?!

Будто услыхав его мысли, Васька прицепился:

– А как твоя подружка, Гера? Что-то ты молчишь, ничего про нее не рассказываешь. То все Оля, Оля! А тут тишина. Рассорились, что ли? Так у вас будто чисто дружеские отношения, а?

И племянник противно, с намеком, оскалился. Он всегда, к слову, уговаривал Геру жениться на Оле. Еще будучи ребенком. Когда Оля вышла замуж за Витьку, уговаривал отбить ее. И никогда, даже ребенком, не верил, что Гера относится к Ольге как к своему в доску парню.

– Чтобы не запасть на такие сиськи! Ты, дядя, либо дурак, либо евнух! – выдал однажды племянник Василий, когда Гера отчитывал его по просьбе сестры за очередную выходку. – Дружат они! С такой Олькой можно дружить только организмами…

– Да, чего Оля? – встрепенулась Алина.

Она хоть и недолюбливала Ольгу и всегда называла ее исключительно по фамилии, но все же считала, что Геральду давно пора обзавестись парой. Пусть даже это будет и Фролова.

– Оля?

Геральд обвел родню мрачным взглядом и вдруг обнаружил, что они смотрят на него очень хорошо, тепло и даже сочувственно. И что не таится в ухмылках его племянников никакого подвоха. И в суровой скупости его сестры на эмоции нет и намека на осуждение.

Они его любят, черт побери! Они точно его любят! И они в самом деле все, что у него есть! И пусть они у него будут всегда, вот!

– Оля в беде, – вдруг выпалил он, расчувствовавшись, и очень обрадовался, когда все они тревожно переглянулись. – В большой беде, ребята и… девочки.

– Расскажи! – тут же потребовал Иван, и первый раз за обедом поставил полный стакан с пивом подальше от себя.

– Зачем? – не понял Гера.

– Как зачем? Гера, ты дурак?! – возмутилась Алина, нахватавшаяся от сыновей разных вольных словечек. – Мы все вместе будем думать, как помочь…