Урожай ядовитых ягодок - Дарья Донцова

– Успокойся, – сказала я, – где смесь, которую тебе вручилив роддоме? Надо просто развести ее и дать Никите, он поест и успокоится.

– Господи, конечно, – подскочила Тома. – Мне и в голову непришло! Значит, так, пусть Сеня и Кристя остаются с Никитой, а мы с тобойпобежим разводить еду.

Начался новый виток хлопот. Сначала Томуська наливала вбутылочку положенное количество жидкости. Заняла нехитрая процедура минут пять,никак не меньше. Подруге все никак не удавалось отмерить нужный объем воды.Следом настал час молочной смеси. Желая добиться точности, молодая матьмногократно проводила лезвием ножа по мерной ложечке, стряхивая излишекпорошка, но руки у нее дрожали, «Фрисолом» вновь падал в банку. Наконец насталчас встряхивания бутылочки.

– Не дай бог комочек попадется, – шептала Томуська, изо всейсилы вертя емкость с соской.

Из спальни тем временем несся негодующий крик, нет, вопль.Затем подруга многократно проверила температуру еды. Бессчетное количество раз,капая себе на внутреннюю сторону запястья, она бормотала:

– Так горячо, – и совала бутылку под кран с холодной водой.

Понятное дело, что через минуту заменитель молока слишкомостывал и его приходилось подогревать. На пятый раз я перехватила Тамаринуруку.

– Хватит. Пока донесешь до комнаты, дойдет до нужнойтемпературы.

Посуетившись вокруг Никиты пару минут, Тамара наконецутихомирилась и всунула ему в рот соску.

– Кушай, мой маленький.

Крохотный человечек замолк, все замерли в умилении.

– Первый обед дома, – пробормотал Сеня, – пойду завидеокамерой.

– Ты чего, пап? – возмутилась Крися. – Я же давным-давноснимаю! Как только Томуська его в кровать положила, так и начала!

И тут Никита заорал, но как! Я даже и предположить не могла,что существо, равное по весу банке с вареньем, способно издать подобные звуки.

– Котик мой, – перепугалась Тамара, – что случилось?

Мы начали проделывать кучу бесполезных, суетливых действий.Разворачивать, заворачивать, снова разворачивать ребенка, запихивать ему в ротбутылочки, вынимать, опять запихивать. Держали его «столбом», качали, клали вкроватку, трясли, вынимали… Толку никакого. Никита синел от вопля и сучилножонками.

Вдруг меня осенило.

– Ну-ка, дай бутылку.

Дрожащим голосом подруга сказала:

– Держи.

Я мигом всунула соску себе в рот. Ага, понятно.

– Очевидно, очень маленькая дырочка, даже мне, взросломучеловеку, приходится прилагать силу, чтобы высосать смесь, он просто не можетничего съесть.

– Сейчас, сейчас. – Тамара кинулась на кухню за другойсоской.

Спустя пару минут Никита удовлетворенно затих, мы перевелидух, и тут он закашлялся, по его подбородку потекли белые струйки.

– Захлебывается, – испугалась Томуся, – ой, он сейчас умрет,боже, нет, это ужасно…

Зарыдав, она бросилась вон из спальни. За ней побежали Семени Кристя, не забывающая запечатлевать все на камеру. Мы остались с Никитойвдвоем. Младенец перестал кашлять, зато опять закатился в рыданиях. У меня нетникакого опыта общения с новорожденным, но в отличие от Томуськи и Семена моимозги сохранили ясность. Ладно, пусть еще немного покричит.

Я сходила на кухню, пересмотрела кучу сосок, нашла на мойвзгляд подходящую и взяла Никитку на руки. Послышалось тихое чмоканье идовольное сопение.

– Он умер, да? – дрожащим голосом спросила Томочка,появляясь в спальне.

Глаза подруги блестели под покрасневшими веками, нос распух,щеки ввалились.

– Типун тебе на язык, – рассердилась я, – просто наелся изаснул.

Тамара взяла Никиту на руки.

– Ему жарко!

– Нет, – твердо заявила я, – мальчику хорошо, оставьтенесчастного в покое. Вы замучаете его заботой.