Урожай ядовитых ягодок - Дарья Донцова

Я послушно налила чашку, Аня уткнулась в бумаги, примерночерез полчаса она подняла голову и спросила:

– Ну? Чего?

– Так как, все нормально?

– Во-первых, – вздохнула Аня, – я гинеколог, не слишком– торазбираюсь в сердечно-сосудистых и эндокринологии. А во-вторых, зачем тебе моемнение?

Я отставила чашку, Анечка не соврала, компот на самом делеизумительно утолял жажду.

– Понимаешь, я работаю в журнале «Криминальный рассказ».

– Знаю, – перебила Аня, – читала его в метро, видела твоиматериалы, бойко пишешь, очень даже интересно, где только информацию берешь?

– От людей, – улыбнулась я. – Вот, видишь, притащили мне этиистории болезни и уверяют, что тут есть криминальная подоплека. На твой взгляд,это так?

Аня еще раз поворошила листы.

– Понимаешь, я узкий специалист. Вот когда ко мне Тамаркапринялась бегать и рассказывать, что у нее живот странно сжимается, тут я былав материале, живо ей про тонус матки объяснила. А сердечно-сосудистые…

– Ну ты же училась в медицинском, – возмутилась я, – неужеливсе позабыла?

– Нет, конечно, на первый взгляд ничего странного. Вот,допустим, эта девочка, Рамазанова, с инсультом…

– Не рано ли в двадцать пять лет такое получить?

– К сожалению, инфаркт мозга случается и у детей.

– Как ты читала, – рассердилась я, – чем смотрела? У нееинсульт приключился, а ты про инфаркт.

– Инфаркт мозга и инсульт – это два названия одной вещи, –спокойно пояснила Аня. – У девушки парализовало дыхательный центр, ее долгодержали на аппаратах, но потом все. Знаешь, в случае инсульта трудно делатьпрогнозы, это загадочная вещь. У Левитиной произошел тиреотоксический криз, а уРассказова была просто очень тяжелая стенокардия. Нет, никаких подозрений уменя эти записи не вызывают. Лечили всех правильно, истории болезни оформленыаккуратно, анализы, осмотры, назначения… Нет, Вилка, ничего криминального.Хотя, подчеркиваю, хорошим специалистом я являюсь только в области гинекологии.

Я поблагодарила Аню и пошла к себе. Нет, тут что-то явно нетак! Из-за этой дискеты убили Риту и неизвестную женщину, разгромили квартируРадько и побили Жорку. Нет, есть в этих бумажках нечто этакое… Только что?

На следующий день мы забирали рано утром из родильного домаТамарочку с Никитой. Подруга выглядела бледной, но держалась бодро. Мы сСеменом вручили ей огромный букет из пурпурных роз. Сеня взял сына,запеленутого в одеяло, и побрел к машине, шаркая ногами.

– Ты чего так странно идешь, пап? – поинтересовалась Крися,решившая ради такого торжественного случая, как получение из роддома брата,прогулять школу.

– Боюсь оступиться, – прошептал мужик, – еще упаду, не дайбог.

– А шепчешься почему?

– Так спит ведь.

Тамара улыбнулась.

– Он пока ничего не слышит и не видит.

– Да ну? – изумился муж. – Откуда ты знаешь?

– В книге прочитала, – ответила Томочка.

Дома мы положили младенца в кровать. Маленький кулечексовершенно потерялся на матрасе.

– Надо его развернуть, – сказала Тома.

– Зачем? – испугался Семен.

– Жарко очень.

– Нет, – влезла Кристина, – вот тут написано, смотрите, детидо месяца плохо держат температуру тела, она у них такая же, как в помещении.

– Так в этой комнате небось все тридцать, – сказала я, –доставайте несчастного ребенка из верблюжьего пледа, мальчик небось вскипел.

Очень острожно, еле дыша от напряжения, двумя пальцами Сеняразвязал пышные голубые банты и раскрыл одеяльце. Показался младенец,облаченный в теплую распашонку, два чепчика и фланелевую пеленку. Не успела яиспугаться его крохотного вида, как маленький беззубый ротик раскрылся ипонесся довольно сердитый крик.

– Жарко ему, – с видом специалиста заявила Кристина, – вонкакой красный.

Томочка сняла с ребенка шапочки. Но Никитка не успокоился,наоборот, он заорал еще громче. Тамара раскрыла пеленки.

– Мамочка, – прошептал Сеня, – какой крохотный, жуть берет.

– Он нормальный, – обиделась Томуся, – три кило шестьсотдвадцать грамм, рост пятьдесят два сантиметра. Ты маленьких не видел. Знаешь,какие рождаются? Меньше двух кило.

Никита полежал пару минут молча, потом начал странновздрагивать.

– Что с ним? – попятился счастливый отец. – Никак судороги!

Тамара побелела.

– По-моему, он замерз и икает, – быстро сказала я, видя, чтоподруга сейчас грохнется в обморок, – надо его одеть.

Томуся кое-как замотала сына во фланель. Ровно через секундуон опять заорал и стал похож на свеклу.

– Жарко, – закачала головой Кристина, – как бы неперегрелся.

Молодая мать покорно выпутала новорожденного из пеленок.Мальчик незамедлительно заикал, пришлось спешно его закутывать. Но, оказавшисьв теплой фланельке, ребятенок заорал. Мы опять раздели бедолагу. Началсяприступ икоты.

– Господи, – заплакала Тамара, – что делать-то, а?

– Врача вызывать, – закричал Сеня, – немедленно! Ребенкуплохо!

Тамарочка заплакала и бросилась вновь заворачивать бедолагув одеяльце. Естественно, начался сердитый крик.

– По-моему, он есть просит, – сообщила Кристина.

Тамара перестала рыдать и глянула на часы.

– Ой, половина первого, их в роддоме в полдень приносили, яопоздала на полчаса!!! Что делать?

Я посмотрела на подругу. Тамара очень спокойный человек, онапрактически никогда не выходит из себя. Плачущей я видела ее всего пару раз вжизни, кричащей от негодования или злобы никогда. Она приветлива со всеми и впервую очередь думает о том, чтобы хорошо было другим, а не ей. И еще онаникогда не впадает в уныние, не предается отчаянию или просто не демонстрируетэтих чувств перед окружающими. Томочка очень хорошо воспитана и интеллигентна.

Но сейчас она билась в истерике.

– Что? Что делать?