У страха глаза велики - Екатерина Вильмонт

— Слушай, Маш, я вот что подумала… — нарушила молчаниеСтепанида. — А что, если завтра твой дядя пойдет на ту самую улицу, а?

— И что?

— Проследить бы за ним…

— Зачем?

— Ну, выяснить все…

— Степа, ты считаешь, что дядя Леша — преступник?

— Нет, ничего такого я не считаю! Наоборот, он скорее всегожертва преступления. А в таком случае надо попробовать его спасти.

— Спасти? — ахнула Маша. — Ты думаешь, ему что-то угрожает?

— Не исключено. Ты же видела, какой он вернулся…

— Но, может, он и вправду подрался, он такой, он может, онвообще драчун.

— Может, и так…

— Но ты в это не веришь?

— Не верю!

— А что же ты думаешь?

— Я думаю, его для начала припугнули. Избили, но несмертельно.

— Зачем? Чего от него хотят?

— Кабы знать… Маш, могла бы ты как-нибудь исхитриться испросить у своего дяди, кто такой Холщевников?

— Спросить-то я могу, но он… Он же спросит, откуда я проэтого Холщевникова знаю. И что я ему скажу?

— Знаешь, можно попробовать… Ты покажи ему визитку, которуюя нашла. Скажи, что это ты ее нашла…

— Он спросит — где?

— Скажи, что… что она выпала из его кармана. И погляди,какая будет реакция. Если он забеспокоится, станет тебя расспрашивать, значит,Т.Х. точно Тимофей Холщевников. А если скажет, что понятия не имеет, плечамипожмет и все такое…

— Тогда что? Думаешь, это будет означать, что он и вправдуне знает про Холща этого? Но он же может притвориться.

— Но ты же должна знать своего дядю.

— Знать-то я его знаю, но…

— Машка, попробовать надо.

— Ладно, попытка не пытка.

— Только смотри не проболтайся.

— О чем?

— Обо всем! Обо мне, о наших подозрениях и даже о том, что явчера его видела в ресторане. Ты просто-напросто нашла визитную карточку. Ивсе!

— Поняла, — кивнула Маша. — А дальше что?

— Дальше ты поглядишь, как он будет реагировать, и потомскажешь мне. Постарайся все запомнить — и выражение лица, и голос, и интонацию…

— Ну и ну! Степка, а что, если…

— Что?

— Что, если окажется, что мой дядя замешан в чем-то… Кактогда быть? Что ж мне, на родного дядю в полицию заявлять?

— Глупости! Пока что в полицию никто ни на кого заявлять несобирается. Мы обычно сами с преступниками разбираемся!

— И как ты собираешься разбираться с дядей Лешей? —испуганно пролепетала Маша.

— Ты почему это своего дядю сразу в преступники записываешь,а? — насторожилась вдруг Степанида.

— Я не записываю, что ты! — замахала на нее руками Маша. — Япросто так спросила, на всякий случай.

— Это другое дело. И вообще, Машка, все-таки можетоказаться, что твой дядя даже и слыхом не слыхал про Холщевникова. Или давайего для удобства Холщом звать, а то Холщевников так длинно… Эх, жалко, чтоВалерка сейчас на даче…

— А при чем тут Валерка?

— Понимаешь, он хотел в Москве поразведать насчет Холща.Вдруг он что-то узнал?

— А если бы он был в Москве, тогда что?

— Тогда бы я ему позвонила.

— В Москву? — ужаснулась Маша. — Но это же так дорого!

— Да я понимаю, и потом, по междугородному про это говоритьнельзя. Но… мечтать не вредно.

— Степа, — тихо и таинственно проговорила Маша, — признайсялучше, что ты к этому Валерке неравнодушна? Да?

— Еще чего! — буркнула Степанида и залилась краской.