У страха глаза велики - Екатерина Вильмонт

Не зря все-таки говорят, что утро вечера мудренее!Проснувшись, я вдруг отчетливо поняла, какая несусветная глупость все, что мывчера нагородили! Все наши страхи и ужасы! Просто курам на смех! Почему, скакой стати матерому преступнику, можно сказать международного масштаба,заниматься какими-то девчонками, пусть даже они краем уха что-то слышали, краемглаза что-то видели. И особенно в момент, когда ему грозит разоблачение, да иперспектива расстаться с миллионом евро вряд ли очень его радует. А тут глупыедевчонки! И даже листок, возможно, попавший к ним в руки, ничего им не даст,они там ровным счетом ничего не поймут. И что из всего этого следует? Толькоодно — мы можем жить спокойно, не боясь и не прячась! Не до нас теперьХолщевникову. Не до нас!

— Аська, ты чего вскочила? — раздался сонный голос Мотьки.

— Матильда, протри глаза, я хочу тебе кое-что сказать!

— Плохое?

— Наоборот! Очень даже хорошее!

— Ну? — села в постели Мотька.

Я изложила ей свои соображения.

— Аська! — просияла она. — Аська, ты гений! Ты совершенноправа! Конечно, он вчера сгоряча поехал за нами, а потом все понял и махнулрукой. Ну, в самом деле, что мы можем? Ни фига! Еще в Москве, дома… Там другоедело! А здесь… К черту всех преступников! Пускай их ловят те, кому положено, амы… Так-то оно так, но…

— Какое «но», Матильда?

— Я вот что подумала… Ему сейчас точно не до нас, для негосейчас главное — шантажист. А шантажисты — они ведь народ ненадежный…

— Да уж, подруга, — засмеялась я, — ненадежные они,положиться на них нельзя, вот незадача-то!

— Не смейся, Аська, я серьезно! Какая у Холща может бытьгарантия, что этот тип отдаст ему все копии? Да ни малейшей! Он сказал, чтоотдаст ему ключ от сейфа, где лежит досье. Но ведь Холщ ему не поверит иправильно сделает! Откуда он может знать, а вдруг этот Борис припряталэкземплярчик на случай, если миллиона ему станет мало?

— И ты думаешь, Холщ попытается его убить?

— По-моему, да. Ну сама подумай, он отдаст миллион, а черезгодик с него еще потребуют!

— Погоди, Матильда, но ведь если этот Борис погибнет, тодосье сразу обнародуют! И что тогда?

— Во-первых, он запросто может в это не поверить! А вдругБорис только брал его на пушку? Это раз! И потом, он может попытаться выведатьу Бориса, где остальные копии и есть ли они, а потом убьет его, и дело сконцом…

— Да… может быть… И еще он, по логике вещей, должен убитьадвоката, у которого хранится досье! Ну конечно! Теперь все встало на своиместа!

— Аська, это похоже на правду! Но что же нам теперь делать?Мы ведь не можем так это оставить! Если как минимум двум людям угрожает смерть,мы не можем…

— Почему как минимум?

— А ты не понимаешь? Если он, допустим, подложит бомбу подмашину адвоката, какая гарантия, что вместе с ним не взлетят на воздух, кпримеру, его дети?

— Мотька!

— Что Мотька? Разве я не права? А случайные прохожие?

— Да ты права, права! Что-то надо предпринять!

— Просто необходимо! У твоего деда нет знакомых в полиции?

— В полиции? Нет, по крайней мере, я не знаю! А если мы самитуда сунемся, нас могут просто не принять всерьез.

— Боюсь, что да. В таком случае…

— В таком случае нам может помочь только один человек!

— Кто?

— Машин дядя! Степанида же говорила, что он сказал про Холща— самый плохой человек! И он запросто может знать адрес Бориса.