Когда красота убивает - Елена Гордина

А вот такого поворота я не ожидала. Матильда с каким-то смазливым парнем быстро удалялась к зданию автовокзала. Уже совсем стемнело, и ветер, похоже, только набирал силу. Глупо стоять вот так, совершенно одной, и ждать неизвестно чего. Или кого. Я никому здесь не нужна. И тут меня накрыла такая волна отчаяния, что я чуть не задохнулась. А может, это очередной порыв ветра так на меня подействовал. «Господи, как же мне плохо-то!» – простонала я мысленно и двинулась за уже исчезнувшей из вида Мотькой. Предательства я не ожидала, была к нему не готова. Я медленно брела к зданию автовокзала, и у меня даже не было слез. Просто тупая боль и безысходность. Двери автоматически разъехались в стороны, и я очутилась в тепле. Боковым зрением успела заметить, как Матильда со своим странным попутчиком (не понравился мне этот парень с первого взгляда, какой-то не такой, не маньяк ли?) направляется к ресторану на втором этаже. Естественно, не будет же Матильда ужинать в привокзальном кафе. А вот я как раз туда и пойду. К моему огромному облегчению, небольшое кафе было совершенно пусто, и я без труда заказала себе кофе (ужасный растворимый кофе) и бутерброд. Выбрала самый дальний столик и уселась спиной ко всему миру. В огромное окно было видно, как подъезжали и отъезжали автобусы, а пассажиры, словно муравьи, двигались туда-сюда. Может, бросить мне все это? Действительно, сейчас хотелось только одного – купить билет и вернуться домой. К себе на лежак посредине комнаты, к цветному телевизору. Но если я сейчас все брошу, это будет означать полный крах. Крах всего – моих надежд на будущее. Я пригубила горячий кофе и улыбнулась вымученной улыбкой своему отражению в окне. А кофе ничего, даже вкусный, можно сказать. Только вот есть мне совсем не хотелось. Я обняла теплую кружку и задумалась.

Еще накануне отъезда я не выдержала и похвасталась своими успехами одному старому знакомому. Это был друг семьи и знакомый скорее папы, чем мой. Но с Павлом и у меня отношения были вполне приличные, несмотря на разницу почти в пятнадцать лет. Он давал мне дельные советы, иногда в шутку ругал, когда я делала глупости. Но на этот раз повел себя как-то не так.

– Почему ты ничего не спрашиваешь? Не поздравляешь меня? – возмутилась я, рассказав ему про первое задание, которое удачно провернула. – Неужели ты не удивлен?

Павел безразлично пожал плечами, а потом вдруг стал долго и нудно рассуждать о том, что скоро он откроет еще один бизнес, и что он закончил еще одно высшее, и что люди часто не понимают, какой ерундой они занимаются. Видимо, последнее замечание касалось лично меня. И все, что я делаю, – бред, ерунда, а то, чего добился он, – это классно. Далее следовало перечисление квартир, которые он купил в нашем городе, и описание шикарной новой тачки. Свой рассказ он закончил словами:

– Я серьезный мужчина, который сам делает свою жизнь. А всякими там глупостями мне заниматься просто некогда.

После этих слов мне, вероятно, полагалось поцеловать его ноги и уйти сломленной и смиренной. Но я поступила не так. Просто вежливо попрощалась, в глубине души поразившись реакции Павла. Но потом до меня дошло: одно дело – советовать маленькой, глупенькой, забитой девочке, как правильно жить, прекрасно зная, что она ни на что не способна, всегда ставить себя в пример. И совсем другое дело – действительно порадоваться за первый успех человека, который наконец решил повзрослеть и начать новую жизнь. Павел стал неудержимо хвастаться, как бы давая понять – кто он, а кто я. И конечно, я выступала в роли полного ничтожества.

Незаметно для самой себя я выпила весь кофе и дожевала последний кусок бутерброда, совершенно не почувствовав его вкуса. Нет, мне нельзя возвращаться ни с чем, иначе я на всю жизнь останусь неудачницей в глазах всех этих снобов. Да и радовать очередным провалом своих соседей и друзей мне почему-то не особенно хотелось. А значит – только вперед. Как бы тяжело мне сейчас ни было.