Диагноз под прикрытием - Марина Серова

Да и вообще, какие могут быть конфликты между врачами, если они друг друга не видят?

Приезжает одна бригада тогда, когда другая уезжает, в лучшем случае у нескольких врачей совпадает время обеда. Что им, из-за стола или холодильника ссориться? Выживать друг друга из-за лучшей койки в комнате отдыха? Ага, к чему нужна койка, если и ночью придется мотаться по пациентам без заезда на базу?..

Когда мы зашли в помещение подстанции, я едва не пролила ведро воды, которое стояло прямо на дороге.

Хмурая, неопрятная тетка лет пятидесяти буркнула: «Осторожнее, я же полы мою!», но убрать ведро не поспешила.

Наталья вежливо поздоровалась с женщиной, назвав ее Анной Степановной.

Санитарка, как я уже догадалась, даже не ответила на приветствие, а продолжила угрюмо тереть пол, про себя что-то ворча про грязный туалет.

— Не обращай внимания! — шепотом проговорила мне Наталья. — Это наша санитарка, она всегда такая.

Вообще, по-моему, она слегка не в себе…

— Это я заметила, — кивнула я. — Правда, она немного странная…

— Да и не только, — загадочно сказала врач, но фразу не докончила. — Ладно, Танюш, пошли поедим, а то я проголодалась, будто и не обедала. На работе всегда дико хочется есть, уж не знаю почему. Но чувствую себя обжорой…

Я была с ней полностью солидарна: то ли сказывалось огромное количество выездов, то ли обилие болезней, с которыми обращались в «Скорую помощь» больные, но и у меня аппетит разгулялся не на шутку.

Мой обед успел куда-то провалиться, и сейчас я чувствовала себя так, словно голодала по меньшей мере неделю.

Может, из-за голода я стала абсолютно непривередлива к еде, но вторая упаковка лапши быстрого приготовления показалась мне по-истине божественным лакомством.

Наталья снова щедро поделилась со мной котлетами, и мы умяли оставшиеся бутерброды с колбасой.

Я даже успела себе заварить черный кофе — судя по всему, ночь нам предстояла бессонная, хотя сейчас я спать совершенно не хотела.

Наталья от кофе отказалась, объяснив, что случается на подстанции и тихий час — иногда удается покемарить часа два, а то и три, и лучше не перебивать сон крепким напитком.

— Надо Иришке позвонить, дочке моей, — спохватилась вдруг врач. — А то с этими выездами толком не пообщаешься, а эсэмэски набирать я ненавижу…

Пока Наталья общалась с дочкой, я вышла покурить.

Рядом дымил наш водитель, он уже успел поужинать и сейчас с наслаждением докуривал сигарету.

Неподалеку изящно зажигала тонкую сигарету новенькой зажигалкой красавица Влада, безупречная и отстраненная, словно Снежная Королева.

Она даже не посмотрела в мою сторону, на нашего водителя также не обращала ни малейшего внимания.

Меня это ни капли не смутило — я подошла поближе к молодой женщине и завела с ней беседу.

— Вам тоже ужин поздно дали? — спросила я приветливым голосом.

Влада выпустила облачко дыма и сухо кивнула.

— Много вызовов? — продолжала я свои расспросы.

Но врач никак не прореагировала на мои слова, всем своим видом показывая, что не хочет вступать со мной в беседу.

Я притворилась, что не понимаю ее нежелания общаться, и миролюбиво продолжила свой монолог:

— Я вот сегодня в первый раз вышла, интересная у вас работа! Я тоже хочу на врача учиться. Скажите, вы какой университет окончили?

— Медицинский, — процедила сквозь зубы Влада, посмотрев на меня с таким видом, как смотрят на внезапно появившегося в чистой, недавно убранной квартире наглого таракана.

— Меня Таней зовут. — Я проигнорировала презрительный взгляд молодой красавицы. — А вы Влада? Я с вашим фельдшером Настей утром уже познакомилась!

— Весьма рада за вас, — холодно заметила Влада и потушила не до конца докуренную сигарету.

Не сказав больше ни слова, она высокомерно удалилась в здание подстанции, оставив меня и Игоря Николаевича докуривать сигареты.

— Влада не слишком общительная, — сказал мне водитель. — Ты лучше к ней не приставай, она дружбы не ищет. Тем более не будет разговаривать с фельдшером другого врача.

— Это я уже поняла, — кивнула я. — Считает себя умной, да?

— Вроде того, — подтвердил Игорь Николаевич. — Влада — она такая. С ней трудно, она запросто может людей так на место поставить, что общаться больше не захочешь. Вон даже диспетчер ее побаивается — Влада молодая, зато с характером. Ольга Ивановна вот перед ней заискивает, хотя терпеть ее не может.

— Зато нас гоняет как проклятых! — вздохнула я. — Поди, свою злобу вымещает…

— Да нет, почему, — пожал плечами водитель. — Ты не думай, что Ольга Ивановна такая прям противная. Она в принципе женщина неплохая, только жизнь у нее не сложилась.

— А что с ней такое произошло? — живо заинтересовалась я.

Игорь Николаевич неопределенно пожал плечами.

— Да много чего, — нехотя сказал он. — Зачем тебе знать, у кого какие проблемы? Ты вроде на сплетницу не похожа, косточки перемывать людям за глаза не будешь. Я вот считаю, что у каждого человека своя жизнь, кому он захочет рассказать про свои проблемы, тому и расскажет. А обсуждать других — как-то неправильно…

Водитель затушил свой окурок и неторопливо побрел к машине.

Я осталась в одиночестве, рассеянно глядя на кружащиеся в свете одинокого старого фонаря изящные снежинки. Да, у людей на подстанции какие-то свои тайны, и никто не хочет о них рассказывать. Что ж, придется мне самой придумать, как до всего этого докопаться…