Человек-невидимка в стразах - Дарья Донцова

Я увидела толпу и несколько пожарных машин, три «Скорыепомощи», мини-вэн с надписью «Милиция». И тут я наступила в лужу, по тротуару ипроезжей части текли потоки воды.

– Что случилось? – спросила я у женщины в домашнем халате,которая прижимала к груди мелко трясущуюся крохотную ушастую собачку.

– Пожар, – лязгая зубами, ответила та, – хорошо, что весьдом не полыхнул, только две квартиры.

– Какие? – кашляя от едкого запаха, поинтересовалась я.

– Васюковой и Мальковой, – ввела меня в курс дела тетка, –вон!

Она ткнула пальцем вверх, я задрала голову. Три окна напятом этаже зияли черными дырами, два на четвертом выглядели не лучше.

– Хозяева живы? – выдохнула я.

Собачница пожала плечами, вместо нее ответила девушка вспортивном костюме:

– Малькова в «Скорой» сидит, своими ногами вышла, а проВасюкову не знаю. Ой, мама! Несут!

Я приподнялась на цыпочки и увидела мрачных парней с носилками.Сначала из подъезда вытащили один черный наглухо застегнутый мешок, потомвторой. Оба трупа запихнули в квадратный «рафик». Из подъезда вышел мужчина вформе пожарного и закричал:

– Граждане, расходитесь, дискотеки не будет!

– Можно домой возвращаться? – спросили из толпы.

– Очаг возгорания ликвидирован, – ответил дядька, – второй итретий подъезд без повреждений, живите спокойно. В первом две квартиры в плохомсостоянии, девятнадцатая и двадцать вторая. Ну и весь стояк залило.

– А кто нам ремонт оплатит? – возмутилась женщина ссобачкой.

– Не ко мне вопрос, обращайтесь в ДЭЗ или зовитепредставителя страховой компании. А вообще, скажите спасибо, что не ночьюполыхнуло и все живы остались, – решил завершить беседу пожарный.

– Вы ничего не перепутали? – заорали из гущи людей. – А когов мешках тащили?

– Два тела из двадцать второй, – мрачно уточнилбрандмейстер.

– Римма Марковна! – заплакала собачница. – Ой, несчастная,ой, бедная! А кто второй?

В толпе стали переговариваться, я, энергично работаялоктями, пробилась вперед и успела схватить пожарное начальство за робу.

– Чего надо? – не особо вежливо спросил мужчина.

Я сунула ему под нос диктофон, который всегда ношу с собой.

– Здрасте, газета «Желтуха». Из-за чего произошловозгорание?

– Не знаю, – не пошел на контакт пожарный.

– Поджог? – не отставала я.

– Не знаю.

– Замкнуло старую проводку?

– Не знаю, – привычно огрызнулся интервьюируемый, – вамтолько намек дай, мигом хрени понапишете.

– У Риммы Марковны большая квартира, – насела я напожарного, – неужели она могла так быстро выгореть?

Брандмейстер скривил рот.

– Огонь мигом распространяется.

– Но почему ее сестра не позвала на помощь?

Дядька вытер лоб.

– Вы с ними знакомы?

– Была пару часов назад в гостях. Когда я уходила, ипредположить не могла, что они погибнут.

– Родственники? – с сочувствием спросил пожарный.

– Нет, по работе заглядывала, но все равно мне жутко, –призналась я.

Мужчина кивнул.

– Ясно. Небось пожилые?

– Не старые, около пятидесяти, – я попыталась объективнооценить возраст сестер.

– Одно тело лежало на кровати, – неожиданно разговорилсяпожарный, – наверное, женщина спала и задохнулась. Второе рядом нашли, на полу.Сейчас в квартирах полно пластика, обои синтетические, ковры, мебель, все этопри горении выделяет ядовитые вещества, пары минут хватит, чтобы отравиться.Тем более женщины, небось испугались, растерялись…

– Значит, несчастный случай, – протянула я.

– Слушай, отстань, а? – попросил пожарный. – У экспертовспрашивай. Два тела, третья пострадавшая целехонька. Если хочешь «жареныхфактов», с ней поговори.

Я поспешила в сторону машины с красным крестом и заметилахудого парня в джинсах и кедах. Рост у юноши был невелик, зато размер ноги,похоже, больше сорок третьего, брюки у него держались на причинном месте,упасть на землю им не давал черный ремень с большой пряжкой, из-под котороговысовывались белые трусы на широкой резинке с надписью фирмы, создавшейисподнее. Сверху на нем была короткая толстовка с капюшоном, полностьюзакрывающим лицо, из-под нее высовывался край футболки. Руки он засунул вкарманы. Издалека было невозможно определить возраст праздного наблюдателя, емумогло быть и пятнадцать и тридцать лет. Хотя на четвертом десятке мало ктооденется по моде, которую ввел один из молодежных певцов; в джинсах, мотающихсяу колен, на работу не пойдешь, если ты, конечно, не тот самый шоу-соловей.

Я не могу объяснить, чем привлек мое внимание парень,подобных ему довольно много на улицах, мне просто нужно было пройти мимо него,чтобы очутиться около соседки Риммы Марковны. Но в ту секунду, когда япоравнялась с фигурой в толстовке, незнакомец выудил из кармана конфету, быстроразвернул ее, швырнул фантик на землю и, прижав подбородок к груди, смешался столпой.

Мне очень не нравятся неряхи, которые мусорят на улице,выбрасывают из окон машин опорожненные пластиковые бутылки, выплевывают подноги прохожим жвачку, поэтому я с неодобрением покосилась на яркую бумажку.Затем сделала шаг вперед, но тут порыв ветра поднял обертку и швырнул ее мне влицо.

В последний момент я успела схватить фантик. Хотела скомкатьего и кинуть в кучу грязи, которая стихийно возникла справа от подъезда, но тутпрочитала название «Карамель «Фестиваль».

Из глубин памяти всплыло воспоминание: мы с Раисой стоим вбулочной возле дома. Маленькая Вилка прилипла носом к высокому прилавку – там,за стеклом, меня манят конфеты в больших прозрачных вазах: ириски, такназываемый «постный сахар», «цветной горошек», сливочная тянучка и карамельки.