Под итальянским солнцем - Ольга Гаврилина

Процедуры были окончены, в больнице остался только дежурный врач, и наконец – то на этаже воцарилась тишина.

Какие же они все-таки шумные, эти итальянцы!

Здесь никто не соблюдал приемных часов – целый день по коридорам шастали посетители, просто разговаривали и смеялись, хрустели чипсами и хлебными палочками, а когда прощались, считали своим долгом уже с улицы крикнуть еще раз: «Салюти!» Из окна палаты им отвечали таким же криком: «Чао!»

Больница была небольшая, всего в два этажа и, что называется, семейная, но не по признаку частной собственности, а по состоянию души – все здесь шутили и улыбались, да так, что Лола забывала, что она на больничной койке. Атмосфера была на удивление душевная.

Лола открыла компьютер и, чтобы не терять понапрасну время, решила подготовиться к передаче. Тем более что начальство дало добро на проведение программы прямо с пластырем (врач разрешил снять только через неделю) и пластмассовым ошейником. Ну царапины она как-нибудь замажет тональным кремом, а остальное – производственная травма.

Когда она объяснила режиссеру, в каком она состоянии, подтвердив при этом, что сможет вести программу, то получила с его стороны такую поддержку, услышала в его голосе такое воодушевление, что даже не сразу сообразила, что ее, мягко говоря, необычный вид должен был привлечь зрителей и повысить рейтинг, что, по-видимому, и окрылило режиссера.

Она видела неоднократно, как здесь вели эфиры беременные, которые чуть ли не отправлялись в роддом прямо из студии, или журналисты с загипсованными ногами и руками, так что пластмассовый ошейник на шее считался вообще нормой.

Цокая ногтями по клавиатуре компьютера, она вдруг услышала высокий женский голос, льющийся из коридора: «О солее-е, о солее-е мио», а за ним и скрип крутящихся колес столика, на котором развозили ужин. Не выдержав, она выглянула из двери. Открывшаяся картина поражала воображение: полная медсестра распевала под гулкими сводами больницы, наверное, самую популярную неаполитанскую песню, не забывая при этом толкать перед собой тележку с одноразовой посудой и высокими контейнерами с едой.

– О соле-е, о солее-е мио! – звонко разносилось по всему этажу.

Подойдя к первой палате, она рывком отворила обе двери и, застыв, как на сцене, пропела куплет песни, на что пациенты дружно откликнулись, подхватив две последние строчки:

– Стай фронт а те, стай фронт а те-е!

Раздав ужин и выехав в коридор, она повторила все то же самое, только с последующим куплетом и в другой палате, где все присутствующие так же слаженно исполнили последние строчки, прогремев на всю больницу: «Стай фронт а те-е-е, стай фронт а те-е-е!»

Несложно было догадаться, что следующий заход был ее, Лолы. Она заметалась в ужасе, не зная, что делать, и чуть было не залезла под кровать, но в последний момент одумалась и просто села на краешек.

Сестра с грохотом толкнула двери и, оказавшись в дверном проеме, приняв нужную позу и грозно глядя на Лолу, затянула: «О солее-е, о солее-е мио!»

Журналистка сжалась под суровым взглядом медсестры и пискнула: «Стай фронт а тее-е-е, стай фронт а те-е-е…». Последнее слово она почти проглотила и затихла, после чего воцарилась минутная тишина, и они обе покатились от смеха. Так сильно и от души Лола не смеялась уже давно.

Больница затихла и успокоилась рано. Не было еще и девяти, как все уже лежали в постелях, и Лола, которая не привыкла засыпать так рано, решила еще поработать. Но нужные мысли не шли в голову, а все сбивались на Пино.

Подойдя к окну, она открыла створку шире – в палату влетел тихий шум прибоя. Лола не предполагала, что море находится так близко. Прямо перед окнами расстилался широкий песчаный пляж, отгороженный от здания больницы забором из железной сетки, в котором, мерцая при лунном свете обломанными металлическими прутьями, виднелась огромная дырища. Хорошо утоптанная тропинка вела через нее прямо на берег моря. Вдохнув полной грудью свежий воздух, напоенный йодом, она только сейчас со всей ясностью поняла, как ей повезло, что Пино оказался рядом и все закончилось относительно благополучно.