Мажор-3. Правда опаснее смерти - Сергей Калужанов

Из пекарни, вытирая руки передником, вышла Татьяна, которую они недавно видели на поляне вместе с Борисом. Она подошла к телеге, погладила детину по голове, по плечу, а потом ласковым голосом сказала:

— Коленька! Носи! Носи мешки в пекарню.

Коленька улыбнулся неприятной улыбкой ребенка, которая совсем не шла к его лицу. ОН слез с телеги, подхватил сразу два мешка и понес в пекарню. Вышел, снова легко взял два мешка и снова унес внутрь.

— Странный у вас Коленька, — сказал Соколовский. — Что за парень такой?

— Он у нас давно живет. Его Борис с Татьяной взяли. Не смотрите на его внешность и силу. Он очень добрый. У него ум ребенка. Он даже пчел боится.

Соколовский поднял смартфон и сфотографировал Коленьку. За сегодняшний день у него набралось довольно много фотографий интересных типажей. Судя по описанию эксперта, убить Краснову мог человек довольно сильный. Коленька подходил на роль подозреваемого, особенно учитывая его умственные способности. Кто знает, может, по ночам в нем просыпается монстр. Тайны человеческого мозга! И кузнец подходит, который играючи махал тяжелым молотком. И его помощник-молотобоец. И не они одни. Борис вон тоже мужчина плечистый, ладони у него широкие, натруженные.

Дочь Красновой Ольга была сухощавой молодой женщиной со строгими чертами лица. Видно было, что она собралась с силами, что горе ее сильно, но она умеет владеть собой и заниматься делом. Наверное, плакать она будет дома и одна. Сильная женщина, с характером. Когда Соколовский и Родионова вошли в отдел, Симоненко разговаривал с Ольгой, перебирая принесенные ею документы. Дочь погибшей с гордостью и печалью рассказывала о работе матери, ее заслугах. Потом она спохватилась, полезла в сумочку и достала оттуда флешку — электронный архив матери, который накопился за 25 лет ее практики. Если начать проверять всех ее пациентов, то времени на это уйдет очень много.

Ольга оказалась по профессии писхотерапевтом и вполне профессионально могла судить о том, кто мог быть убийцей ее матери из области ее профессиональных интересов. Но о том, что Нина Валерьевна в тот день и особенно в ту ночь могла делать в окрестностях общины и она не имела ни малейшего представления. Соколовский показал ей все фото, сделанные за день, всех членов общины, кто мог показаться ему подозрительным, но Ольга ни в ком из них не узнала пациентов своей матери.

— А вот это уже интересно, — Жека протянул Родионовой два письма, вытащенные им из конвертов. И спросил Ольгу: — А есть среди ее пациентов Андрей.

— Андрей? Не знаю, не помню такого имени, — задумалась женщина.

«Расплатишься за то, что ты со мной сделала. Думала, избавилась от меня? Разберусь и с тобой, и с ней», — процитировал Жека. — Все в таком роде. Подписано «Андрей».

— Я не знаю. Мама ни разу, даже намеком, об этом ничего не говорила…

— Хорошо, — Симоненко рукой сгреб материалы в кучу к себе ближе на край стола и стал сортировать их. — Я изучу материалы. Думаю, Андрей найдется.

— Может быть, и не один, — вздохнула Ольга. — Я бы посоветовала вам съездить в Первую центральную. Может быть, кто-то из коллег в курсе.

— Клинику я беру на себя, — заявил Соколовский.

Катина сумка с вещами стояла посреди комнаты, и Игорь смотрел на нее, размышляя, что это может означать. Неужели Катя ушла из дома?

— Я из дома ушла, — заявила девушка.

Она, не дожидаясь реакции Соколовского, вытащила из кармана смартфон и положила на стол, а сама отошла к стене с фотографиями и материалами. Из смартфона послышался голос Фишера.