Проклятие желтых цветов - Марина Серова

— Евгения, как бы ты меня сейчас ни упрашивала, — начал Валя, когда я положила на его стол две коробки с «Валенсией», — но срочно сделать анализ я не смогу. У меня здесь полный завал.

— А когда сможешь? — уточнила я.

— К завтрашнему утру.

— Пойдет, — согласилась я, — главное, чтоб никто из ваших не позарился на эту пиццу. Не исключаю, что она отравлена.

— Я ее уберу с глаз, — пока Валентин прятал коробки в холодильник с химреактивами, я положила на стол конверт с деньгами и ушла.

У меня еще было немного времени для того, чтобы где-то пообедать, и я позвонила своей тетушке.

— Тетя Мила, а предложение насчет лазаньи еще в силе? — уточнила я.

— Конечно! — обрадовалась она. — Я ведь наготовила ее столько, что можно всех соседей накормить.

— Обойдутся! Я заберу ее с собой на работу. Моя клиентка осталась без обеда и может упасть в голодный обморок. Ее надо накормить. К тому же она любит итальянскую кухню.

Конечно, моей тетушке очень хотелось, чтобы я посидела с ней за столом, рассказала что-нибудь про свою новую работу, но я лишь в двух словах обрисовала ей, чем мне приходится заниматься, взяла лазанью, упакованную в большой пластиковый контейнер, и поехала в Центр изящных искусств.

Вскоре выяснилось, что Антон пообедал в ближайшем бистро, Ника наелась пирожных из пекарни, расположенной в соседнем доме, причем никто из них даже не подумал купить что-то для Светланы Игоревны.

Света отпустила ребятишек уже в пятом часу.

— Сегодня было такое продуктивное занятие! Никто не хотел расходиться, но мне пришлось распустить детей и их родителей только лишь потому, что у меня желудок стало сводить от голода, — пожаловалась мне Родионова. — Женя, поедемте в кафе или ресторан! Мне все равно куда, лишь бы чем-то заморить червячка.

— Я принесла лазанью. Ее моя тетушка приготовила.

— Она у вас повар или кулинар?

— Нет, тетя Мила кандидат юридических наук, а готовка — это ее хобби.

— Хорошо, лазанья так лазанья! — Светлана восприняла мою инициативу как должное.

Как только мы переступили порог кабинета, Антон обрушил на свою супругу новую проблему:

— Статья, которую мне прислала Гордиенко, совершенно никуда не годится! Я пытался что-то подкорректировать, но эта бездарная журналистка отказалась что-либо менять. Как же все это не вовремя! Перед самой выставкой такой черный пиар! Я пытался задействовать всякие рычаги давления, причем не только на Гордиенко, но и на главного редактора «Тарасовского вестника», все безрезультатно! Прости, дорогая, я не смог тебя защитить, — Антон был готов рухнуть перед женой на колени.

— Все решаемо, — ответила ему Светлана поразительно спокойным тоном, взяла смартфон и набрала какой-то номер: — Василий Кузьмич! Приветствую вас! Это Родионова. Ваше сегодняшнее выступление произвело на меня такое мощное вдохновляющее впечатление, что я еще не успела вернуться в офис, как у меня уже зародилась одна идея. Да, это насчет благоустройства парка. Да, конечно, в самое ближайшее время я предоставлю в комитет первые эскизы. До свидания!

— Света, ты все же решила согласиться? Но как же другие проекты?

— Как выяснилось, у меня нет выбора. Правда, идея, которая меня сегодня озарила, не подходит для выполнения той задачи, которую передо мной поставили в мэрии. Вряд ли тем, кто гуляет в парке, захочется остановиться около моей скульптурной композиции, чтобы отыскать среди множества масок ту, которую они каждодневно носят. Им нужен памятник, с которым они неплохо смотрелись бы в кадре, к глубокому самоанализу тарасовцы пока не готовы.

— Дорогая, я всегда знал, что ты гениальна, но я не перестаю удивляться, насколько. В Европе такая композиция будет востребована. — Родионов вдруг повернулся ко мне: — Евгения, надеюсь, вы понимаете, что не должны никому и никогда рассказывать обо всем, что касается Светиного творчества? Идеи стоят очень дорого.

«То есть о личной жизни его супруги, по его мнению, я могу болтать с друзьями на пикнике или со своей тетушкой перед телевизором, а вот о ее творческих планах — нигде и никогда?» — усмехнулась я про себя.

— Любая информация, касающаяся моих клиентов, не выходит за пределы моей черепной коробки, но я стараюсь ее не хранить там дольше, чем длится контракт.

Антон Михайлович удовлетворенно мотнул головой. Светлана Игоревна подошла к шкафу и достала оттуда тарелки, ножи и вилки для лазаньи. Оказывается, там была не только запасная одежда, но и посуда. Но где-то там, в недрах этого огромного дубового шкафа, определенно был спрятан скелет. Я прямо-таки чувствовала, как он, позвякивая своими костяшками, просится наружу, но Света пока не была готова к тому, чтобы предъявить его мне. Глядя на то, как она жадно набросилась на тетушкину лазанью, я думала о пицце. Если «Валенсия» действительно была приправлена ядом, то не только Светлана, но и я, и Антон, и Ника могли отравиться. Если Родионова скрывает, а я была почти уверена, что так и есть, от кого исходит угроза, то она подставляет не только себя, но и тех, кто ее окружает. Это очень неосмотрительно с ее стороны.

— Женя, передайте вашей родственнице, что я еще никогда не ела ничего подобного. Даже в ресторанах, где есть итальянская кухня, не умеют готовить такую нежную лазанью. Здесь все сошлось — и паста, и начинка, и соус.

— Спасибо, я передам ваши похвалы тете Миле.

— А это не будет слишком нагло с моей стороны, если я попрошу у вашей тетушки рецепт лазаньи? — спросила Светлана, и Антон с удивлением покосился на супругу.

— Ни в коем разе, — ответила я, подумав, что для человека, не умеющего готовить, начинать это занятие надо с блюд попроще, а не с лазаньи. Начинку она, может, еще и сможет сделать, а вот правильный соус приготовить непросто, я уж не говорю про самодельное тесто в виде широких полосок.

— Тогда передайте рецепт Серафиме, пусть она его освоит.

У Антона прямо-таки отлегло от сердца. Вероятно, Светину стряпню есть совсем невозможно. Для меня и домработница Родионовых готовила так себе. Я была почти уверена, что она не сможет даже по рецепту тети Милы приготовить съедобную лазанью, но возражать не стала.

— Хорошо, — кивнула я.

Подкрепившись, Родионова вспомнила о парнях в мастерской.

— Так, надо узнать, как там дела у Макса и Пети. Надеюсь, они уже все подготовили к отливке.

— Я спускался в мастерскую час назад, парни работают, — сказал Родионов.

— Пойдемте, Евгения, посмотрим, как там дела продвигаются. Только я вас очень прошу, больше не заламывайте здесь никому рук, — попросила моя клиентка.

— Я чего-то не знаю? — удивился Антон, и Света рассказала ему, что я приняла родителя ученика за возможного преступника.

Услышав пересказ недавних событий из уст своей клиентки, я поняла, что она не испугалась, когда Квитко неожиданно бросился к ней, хотя и не узнала его, пока он не назвался. У меня создалось впечатление, что она ждет нападок от конкретного человека, но не говорит никому: ни мне, ни мужу, от кого именно.