Развод по-бандитски - Владимир Колычев

– Особо не старайся. Эти козлы в масках были, чтобы я их не узнал. Значит, и погоняла у них липовые…

– Скорее всего.

– Но мало ли…

– А как они про деньги узнали?

– Надо разбираться.

– А в дом как попали?

– Думаю, дверь отмычкой вскрыли… Мы с Янкой вчера через край умаялись, я без задних ног спал, ничего не слышал. Проснулся, а они уже на мне. Где деньги, спрашивают… Разбираться надо. Стопудово их кто-то навел.

– А твоя подружка навести не могла?

– Янка?! Если бы ты ее знал, ты бы такого не сказал. Она тихая, скромная… Нет, она бы не смогла.

– Ну, в тихом омуте черти водятся.

– Я тебя умоляю!

Невозможно было даже представить, чтобы Яна, эта святая невинность, путалась с уголовниками…

Вайс мрачно усмехнулся. А ведь он сам уголовник, тюрьма по нему плачет, и даже плаха. Бандит он, а Яна с ним путается… Может, и были среди ее старых знакомых люди с криминальным настоящим… Но не могла она быть у них наводчицей. Не того склада она человек, чтобы впутываться в такие авантюры. К тому же налетчики не стали бы ее насиловать, если бы она была своей.

– Яна здесь не при делах…

– Как скажешь.

– Давай ко мне на хату, посмотри, что там да как. А я здесь пока побуду…

Вайс положил трубку и, обхватив руками голову, рухнул на диван. Облажался он, попал на деньги и заработал большой минус к авторитету. Но это сейчас почему-то не очень его волновало. Гораздо больше он переживал за Яну. Где она? Что с ней?.. И еще он переживал за то, что уже произошло. Ее изнасиловали у него на глазах. Это катастрофа и для девушки, и для него, а может, и для их отношений. После того, что случилось, как прежде уже не будет…

Прошло часа два, но Шпиль со своими ублюдками так и не появился. И вряд ли уже появится. Но Вайс все равно собирался ждать дальше. Только вдруг позвонил Цимбал:

– Я у тебя на хате. И Яна твоя тут со мной. Говорит, что сбежала… Трубку ей дать?

– Да! Конечно! – взвился Вайс.

Но разговор не вышел. Яна разрыдалась. Он пытался ее успокоить, но бесполезно. Одно только понял: Шпиль со своими выродками в Наречный уже не приедет и ему здесь делать нечего. Деньги он забрал с собой. Адрес этот сгорел, и больше здесь появляться не стоит. Разве что хозяйке квартиру сдать. Но этим займется какая-нибудь шестерка.

И снова Вайс гнал как на пожар. Он спешил домой, к Яне, чтобы обнять ее, успокоить. Он точно знал, что девушка очень нуждается в его поддержке.

Яна сидела в кресле, подобрав под себя ноги. Все в том же халате, в котором ее увезли. Она не плакала, плечи ее не вздрагивали, но лицо закрыто ладонями. На столике перед ней чашка с остывшим кофе, но Яна к ней ни разу не прикоснулась.

– Все время так сидит, – сказал Цимбал. – Как пришла, так и сидит…

Вайс встал перед ней на колени, мягким движением попытался развести ее руки, но Яна воспротивилась. Тогда он приложил усилие, чтобы увидеть ее зареванные глаза. Она опустила взгляд, хлюпнула носом, собираясь разрыдаться.

– Яна, ничего не было! Мы все забудем как страшный сон.

– Это не сон, – сказала девушка. Из глаз хлынули слезы, и она снова закрыла лицо ладонями.

– Ты ее не трогай, – посоветовал Цимбал. – Сама успокоится.

Он взял Вайса за руку и увлек на кухню.

– Тут менты были, ствол твой забрали.

– Чешуя.

– Ты им про грабителей сказал. Они экспертов подогнали. Замок отмычкой вскрыли, следы там…

– Я так и думал.

– У тебя задвижка изнутри, ее снаружи не откроешь.

– Я обычно закрываюсь. Когда спать ложусь. А тут как вырубило. Хочу встать, а не могу…

– Бывает.

– Ты с Яной говорил?

– Пробовал. Начинаешь с ней говорить, а она в слезы. Сказала только, что убежала от этих. Они где-то на светофоре остановились, она за ручку дернула, дверь открылась. А там какой-то мент стоял, она к нему…

– Дверь, значит, не заблокирована была.

– Видишь, и у них проруха с этим вышла… Что они с Яной сделали? – нахмурился вдруг Цимбал.

– С собой забрали.

– Я понимаю, ты не хочешь об этом говорить. Но ты же знаешь, я могила. А знать мне надо. Изнасиловали ее?

Вайс молча посмотрел на него. Цимбал по своей натуре не трепач, но все-таки не хотелось, чтобы он знал деликатные подробности. Не хотелось, но пришлось сказать. Молча сказать, без слов. Цимбал не дурак, он все понял.

– У тебя с ней серьезно?

– Очень.

– Красивая она. Я бы даже сказал, очень…

– Я этих уродов из-под земли достану.

– Это наша общая проблема, брат. И дело даже не в деньгах.

– И в них тоже.

– Я на тебя подумать не могу. На твою Яну тоже. Ты прав, она бы не смогла на деньги навести. Да и пострадала конкретно. Ты не думай, я никому, ничего. Я уже все забыл. Только про деньги помню… Я пойду, надо людей озадачить. Енота этого и Шпиля искать будем. А ты с Яной пока побеседуй. Ты говорил, эти скоты в масках были; может, она их в лицо видела. И о чем они бакланили, тоже пусть вспомнит. И что у них за машина? Может, номера запомнила… Я пытался с ней говорить, да бесполезно…

За спиной у Вайса открылась дверь. Он оглянулся и заметил, как Яна заходит в ванную.

– Ну вот, кажется, очнулась, – сказал Цимбал. – Пойду я…

– Людей организуй, пусть они в «Ростбанк» съездят. Деньги надо через него пропустить, чтобы потом на счет складировать… А еще лучше все деньги туда загнать, там пусть лежат, пока не прокрутятся. Не очень удачный это вариант, по схронам их ныкать… Ты знаешь, меня железом каленым будут жечь, я ничего не скажу. Но из-за Янки я мать родную продам…

– Эка тебя зацепило.

– Не то слово.

– Сам в «Ростбанк» съезжу… Может, свой банк организуем?

– Да надо бы… Извини, у меня сейчас башка совсем не варит.

– Я тебя понимаю. Держись, брат.

Цимбал, выражая участие, похлопал приятеля по плечу и ушел.

Вайс подошел к ванной, дернул ручку двери – закрыто. Прислушался. Вода в ванну набирается. В принципе так и должно быть. Яне нужно сейчас смыть с себя грязь насильника.

Василий спустился к машине, забрал оттуда деньги, вернулся, сунул сумку за шкаф. Не самое надежное место, но зато не на виду. Снова подошел к ванной, приложил ухо к двери. Вода по-прежнему лилась, и не слышно, чтобы в ней кто-то плескался. А что, если?.. Вайс с силой дернул дверь на себя. Как он и надеялся, ручка осталась на месте, а щеколда с внутренней стороны оторвалась.