Смертельная белизна - Роберт Гэлбрейт

Робин живо представила себе компанию сокурсников Фредди: одни разгорячились от такого экзотического приключения – забрести в хижину какого-то батрака, потрепаться с местным парнем, который приторговывает травкой, а другие, вроде той девушки, что поведала Иззи эту историю, наоборот, пришли в смятение, но по молодости, боясь насмешек сверстников, заступаться за ребенка не стали. Пятилетнему Билли те чужаки мерещились совсем взрослыми, хотя на поверку всем им было от девятнадцати до двадцати одного.

– Ага, – тихо сказал Билли. – Так я и знал: что-то мне подмешали.

– Потом Джимми решил присоединиться к тем, кто собирался на холм Белой лошади. Я слышала, ему приглянулась одна из девушек, – чопорно сказала Иззи. – Но тебе после этого йогурта стало дурно. В таком состоянии тебя нельзя было оставлять без присмотра, и он потащил тебя с собой. Вы всей гурьбой втиснулись в два «лендровера» и поехали в сторону Драконьего холма.

– Нет… все не так, – запротестовал Билли. У него на лице появилось прежнее загнанное выражение. – Девочка-то маленькая куда пропала? Она ведь уже там была. С нами ехала. Помню, остановились мы у склона, и они ее из машины вынесли. А она все плакала, к маме просилась.

– Это… – Иззи запнулась. – Это была не девочка. Просто у Фредди… было своеобразное чувство юмора…

– Да нет же, девочка. Они ее девчачьим именем звали, – настаивал Билли. – Уж я-то помню.

– Правильно, – с горечью сказала Иззи. – Рафаэла.

– Во-во! – в полный голос воскликнул Билли. На них стали оборачиваться. – Во-во! – широко раскрыв глаза, повторил он шепотом. – Рафаэла – так ее и называли…

– Это была не девочка, Билли… это был мой… мой младший…

Иззи снова прижала к глазам салфетку.

– Простите… это был мой младший братишка, Рафаэль. Наш отец перед отъездом попросил Фредди и остальных приглядеть за ребенком. В детстве Рафф был очарователен как кукла. От шума пьяной компании он проснулся, и, насколько я знаю, девушки стали говорить, что оставлять его в пустом доме нельзя. Фредди уперся. Он считал, что с Раффом ничего не случится, если тот побудет один, но девушки предложили, что возьмут малыша на себя. Однако в хижине Фредди совсем развезло, да еще он накурился, а Рафф не умолкая плакал, и Фредди просто озверел. Сказал, что этот сопляк только ломает им кайф, и…

– …задушил его… – в смятении подхватил Билли. – Точно говорю, убил…

– Нет-нет, не убил! – Иззи с трудом выдавливала слова. – Тебе ли этого не знать, Билли? Ты же наверняка помнишь Рафаэля, его привозили к нам каждое лето, он жив!

– Фредди обхватил пальцами детскую шею, – продолжил за нее Страйк, – и сжимал; Рафаэль потерял сознание. Обмочился. Упал. Но не умер.

Левая рука Билли с новой силой сжала правую.

– Я же своими глазами видел.

– Конечно видел, – подтвердил Страйк, – и, несмотря ни на что, оказался чертовски ценным свидетелем.

Официантка подала заказанные блюда: бифштекс из толстого края с жареным картофелем для Страйка, салат с киноа для женщин, а для Билли – суп: похоже, то единственное, что он сумел разобрать в меню. Иззи продолжила свой рассказ:

– После каникул я вернулась домой и услышала от Раффа, такого маленького, такого беззащитного, что с ним творили. Я бросилась к отцу, но он и слышать ничего не захотел. Отмахнулся от меня – и все. Сказал, что Рафаэль – нытик и вечно… вечно жалуется… И теперь, оглядываясь назад, – на грани слез Иззи обращалась к Страйку и Робин, – я размышляю над теми событиями… сколько же ненависти выпало на долю Раффа – взять хотя бы один этот случай.

– Угу, адвокаты Рафаэля наверняка попытаются использовать этот аргумент, – бодро сказал Страйк, атакуя бифштекс, – но факт остается фактом, Иззи: он не жаждал смерти отца, пока не узнал, что в доме, на верхнем этаже, висит Стаббс.

– Предположительно Стаббс, – поправила его Иззи, достав из-под манжеты носовой платок, чтобы высморкаться. – Генри Драммонд, например, считает, что это копия. А эксперт из «Кристис» настроен оптимистично. Но в Штатах есть признанный специалист по Стаббсу, который на днях прибудет сюда, чтобы вынести свое заключение, так вот: он полагает, что изображение не соответствует запискам Стаббса об утраченном полотне… а для меня, если честно… – она покачала головой, – разницы нет. К чему привела эта картина, что с нами сотворила… да пропади она пропадом. В жизни есть кое-что, – Иззи даже охрипла, – поважнее денег.

Страйк жестом извинился, что сидит с набитым ртом, и под этим предлогом уклонился от комментариев, но про себя невольно отметил, что присоединившийся к ним изможденный парень ютится у брата, в двухкомнатной ист-хэмской живопырке, хотя ему, строго говоря, причитается выручка от продажи последнего комплекта виселиц. После продажи Стаббса не худо было бы благородному семейству задуматься о выполнении давних обязательств.

Билли хлебал суп, будто в трансе, и скользил глазами по сторонам. С точки зрения Робин, это свидетельствовало о его глубокой, но мирной задумчивости.

– Чего-то я напутал, а? – наконец подал голос Билли. Но теперь парень говорил с уверенностью мужчины, твердо стоящего на земле. – Увидел, как похоронили жеребенка, и подумал, будто это малой. Ошибся, выходит.

– Знаешь, – сказал Страйк, – дело, по-моему, обстоит несколько сложнее. Тот, кто душил то ли мальчика, то ли девочку, был тебе знаком: этот же человек вместе с твоим отцом закапывал жеребенка в роще у вашей хижины. Полагаю, Фредди, который был намного старше тебя, нечасто наведывался в отцовскую усадьбу, и потому ты не вполне четко представлял, кто он такой… а то, что был еще жеребенок и его сгубил какой-то недуг, ты и сейчас припоминаешь с большим трудом. В твоем сознании два жестоких деяния, совершенных одной и той же личностью, слились воедино.

– А что с ним случилось? – слегка насторожился Билли. – С жеребенком-то?

– Неужели ты забыл Спотти? – удивилась Иззи.

Билли в изумлении опустил ложку и ладонью обозначил высоту примерно метр от пола.

– Вот такая махонькая?.. Ага… еще на крокетном газоне потраву учинила?

– Это была уже немолодая, но миниатюрная лошадка в яблоках, – объяснила Иззи Страйку и Робин. – Последняя, которая осталась от Тинки. У Тинки был жуткий, китчевый вкус, даже в отношении лошадей…

(…никто не обратил внимания, а знаешь почему? Да потому, что это скопище заносчивых снобов…)

– Но Спотти, такая трогательная, никого не оставляла равнодушным, – признала Иззи. – Увидит тебя в саду – и ходит по пятам, как собачонка. Не понимаю, сделал ли это Фредди нарочно или нет, но… – безнадежно продолжала она, – я уже не берусь судить. Не знаю, о чем он думал… у него в принципе был жуткий характер. Однажды что-то его разозлило. Папы не оказалось дома, так Фредди выхватил из оружейного шкафа его винтовку, поднялся на крышу и давай стрелять птиц, а потом… он сам мне сказал, что не собирался убивать Спотти, но, как видно, выбрал себе какую-то мишень рядом с ней и промахнулся, да?