Код одиночества - Антон Леонтьев

Три дня спустя Алексей был выписан из больницы. Возле нее поджидал огромный автомобиль, посланный Беспаловым, который доставил молодого человека в одну из лучших гостиниц столицы, «Англетер», где в его распоряжении оказался номер люкс, оплаченный опять же новым работодателем. Не успел Алексей осмотреться, как раздался телефонный звонок – в трубке отделанного малахитом аппарата зарокотал бас Беспалова:

– Ян Казимирович, уверен, вам понравились ваши новые хоромы. Хочу напомнить – завтра мы отправляемся в путешествие.

Алексей воспользовался несколькими имевшимися в его распоряжении часами, чтобы узнать о судьбе настоящего Левандовского Яна. Совершил поездку в анатомический театр, где узнал, что тело погибшего было предано земле, причем для всех похороненным оказался не кто иной, как Алексей Спасович. И могила его находилась рядом с могилами отца, матери, сестры и брата. Неужели сон, терзавший его в больнице, оказался вещим?

Пришлось отказаться от мысли посетить кладбище – о том, что он когда-то звался Алексеем, надо забыть. Молодой человек не ведал, каким способом ему удастся жениться на Татьяне и одновременно сохранить хорошее расположение Беспалова, однако точно знал: врагу придется заплатить за свои преступления. Он заберет у него самое ценное, чем обладал Беспалов, а именно дочку и империю. А затем и жизнь!

Следующим утром (с сизого неба срывались снежинки, ночью ударил мороз) автомобиль доставил Алексея к Ярославскому вокзалу. Он рассчитывал застать там скорый поезд, на котором и надлежало отправиться в Сибирь, однако молодой человек не ведал, что Беспалов никогда не передвигался на общественном транспорте – у него имелся собственный паровоз!

Миллионер прохаживался по платформе, отдавая приказания перетаскивавшим багаж слугам. Заметив Алексея, он с гордостью указал на состав:

– Ну что, Ян Казимирович, прокатимся-ка на моем красавце? Сделан в единственном экземпляре моими лучшими инженерами! В империи существует всего два человека, у которых имеются личные составы. Один из них я, а другой – государь император. У нас будет особое расписание, нам не придется стоять на запасных путях и ждать – наоборот, все прочие поезда будут уступать нам пути!

Алексей отметил: Беспалову доставляло несравненное наслаждение говорить о собственной исключительности. Они поднялись в вагон; обстановка была роскошная – позолота, бархатная отделка, сияющие бра и хрустальные люстры. В вагоне-салоне имелась карта Российской империи, собранная из драгоценных и полудрагоценных камней, в вагоне-ресторане – огромный аквариум, в котором плавали переливающиеся всеми цветами радуги коралловые рыбки, в курительном салоне – миниатюрный водопад в виде старинного замка.

– Не знаю точно, во сколько мне обошлась вся обстановка, – признался Беспалов, демонстрируя молодому человеку его купе (кровать, привинченная к полу, была всего одна, имелась собственная гардеробная и даже туалетная комната), – однако деньги для меня неважны.

«Конечно, – подумал Алексей, – после того, как ты угробил десятки людей, завладел их изобретениями, заводами и банками, деньги перестали играть для тебя главную роль. Теперь ты думаешь о том, как войти в историю и сделаться эдаким новым Крезом или царем Мидасом».

Беспалов оставил Алексея одного – молодой человек увидел через затемненное окно, как миллионер поспешно вышел на платформу. А затем его глазам открылась удивительная картина: появилась Татьяна в сопровождении статного, с напомаженной прической молодого мужчины в военной форме. Беспалов что-то грубо сказал девушке, однако та, наклонив голову вперед, ответила ему с тонкой улыбкой и взяла молодого человека (понятное дело, князя Михаила Васильевича Столбунова-Энрици) под руку. Появились носильщики с целым караваном чемоданов, кофров, сундуков и корзин. Беспалов, на лице которого были написаны раздражение и неудовольствие, отступил в сторону, а Татьяна, словно подчиняясь неведомому инстинкту, посмотрела в окно, за которым находился Алексей, – и молодому человеку почудилось, что их взгляды встретились.

Он вышел на перрон. Завидев его, Беспалов подошел к Алексею и процедил:

– Моя дочь, увы, унаследовала не только красоту своей покойной матери, но и мое феноменальное упрямство. Она возжелала сопровождать меня в путешествии по Сибири, заявив, что всегда желала побывать у озера Байкал и полюбоваться на Тихий океан. Причем никакими запретами ее не проймешь, раз она вбила себе в голову, значит, так тому и быть! Короче, Татьяна и мой будущий зять, князь Столбунов-Энрици, будут сопровождать нас.

Татьяна приблизилась к говорившим и слегка кивнула Алексею со словами:

– Рада видеть вас в добром здравии, Казимир Янович.

«Она даже забыла, как меня зовут», – подумал разочарованно Алексей.

Молодой князь сухо приветствовал Алексея, относясь к нему как к прислуге. Что ж, похоже, Татьяна переняла манеру общения лощеного аристократа с крошечными, словно пририсованными углем, усиками. Мадемуазель Беспалова с удовольствием готовится стать ее светлостью княгиней Столбуновой-Энрици.

Поезд отправился в путь около полудня – большую часть дня Алексей провел в вагоне-салоне вместе с Беспаловым и несколькими сопровождавшими его инженерами, где они, раскатав чертежи, обсуждали разнообразные технические тонкости. После ужина (во время которого Татьяна любезничала со своим женихом, напрочь лишенным чувства юмора) Алексей удалился к себе в купе, принял прохладный душ и, завернувшись в халат, вытянулся на кровати. Поезд мчался по империи во мраке, мерно стучали колеса, купе заливал рассеянный свет ночника, сделанного в виде раскрывшего клюв золотого лебедя.

Алексей сам того не заметил, как задремал. Его разбудил легкий стук в дверь. Он прислушался и решил, что ему показалось, – часы показывали половину второго ночи. Когда молодой человек протянул руку, чтобы выключить ночник, стук повторился. Алексей распахнул тяжелую дверь из красного дерева с затейливой бронзовой ручкой – и увидел на пороге Татьяну в атласном халате перламутрового оттенка.