Код одиночества - Антон Леонтьев

Его сразу же пронзил холод – температура воздуха была, наверное, минус тридцать, они находились где-то на бескрайних просторах Сибири. Вагон лежал на насыпи на правом боку. Всмотревшись в даль, Алексей увидел багровое зарево: похоже, ему, находившемуся в последнем вагоне, сказочно повезло, и основной удар принял на себя паровоз-тягач и первые вагоны.

Прогремел новый взрыв, взметнулись языки оранжевого пламени, и, заслонив голову руками, Алексей почувствовал жар, ударивший ему в лицо. В первых вагонах, громоздившихся в причудливом беспорядке примерно в ста метрах от него, бушевал пожар, а там находились Беспалов, его сын, князь Столбунов-Энрици и Татьяна.

Повинуясь внутреннему голосу, Алексей спрыгнул в снег и, взобравшись на насыпь, побежал в сторону головы состава. Отовсюду слышались стоны, он видел нескольких окровавленных слуг, пытавшихся выбраться наружу. Чем ближе он подходил к первым вагонам, тем сильнее чувствовался яростный жар.

Алексей заметил метавшуюся фигуру и, приглядевшись, увидел, что это молодой князь в одном исподнем. Бравый военный, трясясь, стенал:

– Какой ужас, какой ужас! Помогите мне, Левандовский! Афанасий Игнатьевич ранен!

«И почему только не убит?» – подумал злобно Алексей.

Вагон, в котором размещалось купе миллионера, был искорежен и стоял практически вертикально, походя на костлявый, устремленный в ночное небо палец. Из нижнего окна высовывалась чья-то рука, и, заметив блестящие перстни, Алексей понял, что там Беспалов.

Князь Столбунов-Энрици суетился, треща то по-русски, то по-французски, то по-английски, отдавая глупые приказания и отчего-то икая. Возник Кирилл Беспалов, который, прихрамывая, прыгал по снегу – похоже, у него была сломана правая нога. И все же он помог Алексею извлечь из окна огромную тушу Беспалова. Миллионер выглядел ужасно – бородатое лицо и волосатая грудь были залиты кровью, из предплечья торчал огромный кусок стекла, и миллионер, изрыгая матерные ругательства, кричал:

– Поставьте меня на ноги, остолопы! Я их почему-то не чувствую!

Миллионера оттащили в сторону (князь постелил на снег чью-то шинель) и бережно уложили. Беспалов вытащил из руки кусок стекла, при этом и глазом не моргнув, затем спросил:

– Где Татьяна?

Около них металась слуги, но Тани среди них не было. Миллионер, охнув, попытался приподняться, но не смог.

– Чертовы ноги! – завопил Афанасий Игнатьевич. – Они меня не слушаются! Князь, дуралей, где моя дочь и твоя невеста?

Столбунов-Энрици простонал:

– Я не знаю... Я думал, что ей удалось выбраться из купе... Был такой мощный взрыв, что у меня в ушах заложило и в глазах потемнело...

– Танечка осталась в поезде! – взвыл Беспалов и снова попробовал привстать, однако у него ничего не вышло.

Кирилл беспомощно произнес:

– Отец, у меня сломана нога, но я попытаюсь...

– Эй, князь, ты должен спасти мою дочку! – прохрипел Беспалов, хватая Столбунова-Энрици за шиворот. – Ты слышишь, немедленно!

Внезапно вагон, стоявший вертикально, с сатанинским гулом и скрежетом дрогнул, накренился и упал. Посередине прошла трещина, как будто вагон был сделан из папье-маше, и оттуда в черное ночное небо вырвались языки пламени.

Князь, оттолкнув от себя миллионера, попятился и произнес, указывая на вагон, объятый пламенем:

– Афанасий Игнатьевич, это полностью исключено! Мне тоже очень больно осознавать, что Татьяна погибла, но мы ничем не можем ей помочь! Я не собираюсь подвергать свою жизнь риску и выполнять ваши приказания!

Беспалов зарычал, как раненый медведь. Алексей бросился вперед. Вагон, в котором находилась Татьяна, был в огне, и, скорее всего, он ничего не сможет изменить, однако попытаться должен. Потому что судьба смилостивилась над ним и предоставила еще один шанс!

Алексей рванул на себя одну из дверей, но ту заклинило. Тогда, подтянувшись, он проник в окно и оказался в коридоре. Роскошная обстановка была уничтожена, вагон заполнял едкий черный дым, резавший глаза и не позволявший вздохнуть.

– Таня! – крикнул Алексей и прислушался, однако ответа не последовало – слышен был только гул пламени. На ощупь молодой человек двинулся по коридору в ту сторону, где, по его разумению, находились апартаменты Татьяны. Вот и дверь. Он раскрыл ее – и оттуда вылетело огненное щупальце. Нет, ничего поделать уже было нельзя, дочка Беспалова погибла...

Алексей, чувствуя, что воздух, набранный в легкие, на исходе, развернулся, чтобы покинуть вагон, как вдруг ему показалось, что он слышит тихий стон. Алексей бросился в соседнее купе – и увидел лежащую на полу фигурку в обгорелом пеньюаре. Он подхватил девушку, прижал к себе и бросился прочь.

Из вагона ему помогли выбраться Кирилл и несколько слуг. Татьяна скулила, как щенок, и Алексей гладил ее по обугленным волосам. Внезапно (всего на мгновение!) ему стало жаль дочку Беспалова. Однако он спас ее, потому что смерть Тани привела бы к крушению грандиозного плана его мести.

Раздался оглушительный удар – соседний вагон, тоже стоявший вертикально, рухнул на тот вагон, где всего минуту назад были Алексей и Татьяна. Замешкайся он немного – и нашел бы там верную смерть.

На снегу было расстелено несколько тряпок – Алексей бережно положил на них Татьяну. Волосы закрывали ее лицо, и когда он осторожно отбросил их, то в ужасе отшатнулся – его покрывала кроваво-черная маска.

При железнодорожной катастрофе погибли шесть человек и больше дюжины были ранены. Комиссия, приступившая к работе следующим утром, установила, что причиной всего послужил взрыв в топке тягача, инициированный, как оказалось, революционером, пробравшимся в поезд под видом помощника машиниста. Собираясь довести до конца начатое его сообщниками, он желал уничтожить Беспалова и всех, кто находился в поезде, поэтому, спрятав в куче угля динамитную шашку, сам заблаговременно покинул состав и наблюдал за взрывом издали.

Пострадавших доставили в ближайшую деревню, куда из Омска прибыли лучшие врачи. Более всех пострадала Татьяна – она получила обширные ожоги, и Беспалов буквально выл от отчаяния, узнав об этом. Он сам получил травму позвоночника и не мог ходить, однако медики уверяли его, что смогут вернуть ему способность двигаться. У Кирилла была сломана нога в двух местах – можно сказать, пустяковая травма, для жизни не опасная. Больше всех повезло князю Столбунову-Энрици: как выяснилось, в момент взрыва и последующего крушения состава он находился в туалетной комнате (как шептались, на фарфоровом биде), поэтому ему удалось выбраться одним из первых и не получить ни царапины.

Врачи прооперировали Беспалова, и его выздоровление было вопросом времени, но миллионера заботила исключительно судьба любимой дочери. Физическое состояние Татьяны не внушало особых опасений, угрозы ее жизни не было, но отца пугало другое – тело дочери и в особенности лицо были покрыты безобразными ожогами и ранами, и срочно приехавший из Санкт-Петербурга хирург, специализировавшийся на подобных травмах, только развел руками: