Чертова дюжина грехов - Светлана Алешина

Утром я проснулась в относительно неплохом настроении, а по сравнению с предыдущими днями – так и вовсе в великолепном. Я пожелала прослушать запись Паваротти, как делаю по утрам довольно часто, и Володя даже не стал на этот раз вредничать и бубнить себе под нос всякие мелкие гадости относительно моего любимого тенора.

Затем мы собрались на работу, и я появилась в редакции, как всегда, без опозданий. Лера сидела уже за столом и что-то сосредоточенно строчила.

– Здравствуйте, Ирина Анатольевна, – сказала она и улыбнулась. – Вот, вчера вызвонила кое-кого из бывших преподавателей Масри, а еще удалось выйти на кое-кого из ее однокашников. Теперь сижу и составляю список кандидатур.

– Молодчина! – похвалила я. – Я вчера тоже договорилась о встрече с ее секретарем. Сегодня в два часа дня. Правда, он пожелал сначала обговорить вопросы со мной, а потом уже дать телеинтервью, – немного приврала я.

– Отлично, – в свою очередь похвалила меня Лера. – Теперь дело за этим оболтусом, Пашенькой, – последнее слово было сказано со всей, доступной Лере язвительностью.

И надо же, как неудобно получилось – Пашенька собственной персоной появился на пороге редакции как раз в тот момент, когда с таким смаком произносилось его имя. Он замер, посмотрел на Леру, которая тут же, при виде его, залилась краской, а потом обратился ко мне:

– Ира, ты случайно не знаешь, за что она меня так не любит? – спросил он и надулся.

– Она тебя очень любит, Паша, – за его спиной раздался голос Галины Сергеевны. – А если ты меня пропустишь, то и я тебя буду любить.

– Простите, Галина Сергеевна, – Пашка отодвинулся в сторону, пропустил нашего режиссера и только потом вошел в комнату сам. – Я вот все думаю, – начал он, – и что во мне такого, что Лерочка так на меня реагирует? Может, я уродец? А может, даун со слюнявым ртом? Может, я…

– Паша, – примирительно произнесла Моршакова, глянув на притихшую Леру, – успокойся. Не доканывай девочку.

– Если бы вы, Галина Сергеевна, – Паша метнул на Леру быстрый взгляд, – слышали, как, – он выделил последнее слово, – она только что произнесла мое имя, то вы бы тоже начали задаваться такими вопросами.

– А как? – Моршакова сняла шубку и села за свой стол.

– Так, – трагическим голосом начал Паша, – словно она говорит о каком-то монстре, о каком-то мутанте, о чудовище! Вы не представляете, сколько яда было в тоне этой девушки!

– Ну хватит! – воскликнула Лера. – Это ты из меня уже чудовище сделал! Ничего такого я не имела в виду! Если ты обиделся – извини! – сказала она дерзко, видимо, очень не хотелось ей извиняться перед Пашкой.

– Вот видите! – Паша закатил глаза к потолку и сложил на груди руки. – Она даже извиняется так, словно наносит очередное оскорбление. А между тем… – но он вовремя остановился, посмотрев на Леру, которая уже завелась и, видимо, горела желанием ответить на его шутовские реплики. – Ладно, – сказал Паша и перестал кривляться, – принимаю извинения. Надеюсь, что с этого момента ты станешь думать обо мне лучше…

Лера фыркнула и уткнулась в свой список. Мы с Галиной Сергеевной понимающе переглянулись, а Паша снова вздохнул. Очередная сцена была отыграна, можно было приступать к деловой части и обмену новостями.

– Ну что, голуби, – сказала Галина Сергеевна на правах старшего и положила свои ухоженные руки на стол. – У меня для вас есть хорошая новость. Я вчера немного задержалась и столкнулась с нашим батькой. Случай был подходящий, вот я и спросила его, что он думает про передачу о Марианне Масри. Мы с ним поболтали, очень, надо сказать, премило, и он дал свое согласие. Так что можем приступать.