Дело возмущенных мертвецов - Константин Злобин

– И снова в точку. Как вас зовут? Прекрасно, Константин. Вам удалось вычленить социальный статус нашего подозреваемого. Действительно, этот отпечаток вряд ли может принадлежать менеджеру или работнику интеллектуального труда. И из этих же соображений мы делаем вывод о возрасте подозреваемого. Лично я склонен предположить, что ему от шестнадцати до тридцати. Тут все очень просто. Спортивную обувь обычно носит именно эта возрастная категория. Какие еще есть мысли?

На этот раз поднялось сразу несколько рук.

– Молодой человек во втором ряду. Пожалуйста, мы вас слушаем.

Поднялся староста.

– Важно знать из чего состоит отпечаток – пыль, грязь, вода или губная помада.

– Отлично. Эти сведения еще более сужают объект поиска, и к тому же определяют место действия. Несмотря на то, что вы, – Семен Анимподистович повернулся к Андрею, – Знаете, где вы взяли этот отпечаток, такой информации часто может не быть. В нашем случае это пыль. Бумага при этом не повреждена, и потому мы можем сделать вывод, что отпечаток появился, когда тетрадь лежала на ровной и более-менее чистой поверхности. Например, на ламинате или на мраморном полу. Судя по тому, что след довольно четкий, это произошло где-то на улице – то есть вне помещения, но в то же время в достаточно закрытом и исключающем наличие грязи пространстве. Учитывая, что сейчас стоит сухая погода, совершенно ясно, что это было не на асфальте, тогда бы мы увидели на бумаге характерные вмятины. Значит, это общественное место, в котором находится много людей и там достаточно тесно. Например, в библиотеке, где посетители сидят и ходят друг от друга на достаточно большом расстоянии, вероятность наступить на чужую тетрадь гораздо меньше, чем на футбольном матче.

– Кому может прийти в голову принести тетрадь на футбольный матч? – вполголоса произнес Андрей.

– Тому же, кто достал ее в метро, – в тон ему ответил Костя.

Преподаватель продолжал.

– Итак, круг сужается. Что еще мы можем сказать о данном экземпляре? Пожалуйста, вы.

– Принимая во внимание четкость отпечатка, мы можем судить о весе человека.

– Совершенно верно. Хотя в некоторых случаях это может сыграть против нас, но здесь мы можем с уверенностью сказать, что наш гипотетический преступник – это довольно плотный и, возможно, высокий человек.

Преподаватель подошел к своему столу и положил тетрадь на проектор. Изображение перенеслось на экран.

– Взгляните вот на это, – сказал профессор. – Видите эти пятна около носка и на наружной части следа? Они могут многое рассказать о хозяине обуви, но это уже будет вашим домашним заданием. Я сделаю копии, а вы на следующем уроке предложите мне варианты того, что ел наш «преступник» сегодня утром, а для самых сообразительных дополнительный вопрос: кто он – правша или левша?

В классе кто-то присвистнул.

– Это же невозможно, – поворачиваясь к Косте, сказал Андрей. – Все почитатели Шерлока Холмса такие чокнутые?

– Ты имеешь ввиду меня? – ответил Костя.

– Вообще-то нет. Хотя у вас много общего.

После «Основ криминалистики» настала очередь физкультуры, и группа КрЭк13 в полном составе отправилась в спортзал. Здесь уже собрался весь факультет, и в раздевалке было не протолкнуться. Руслан подошел к первому попавшемуся шкафчику и выбросил из него чьи-то вещи.

К нему подскочил невысокий худенький паренек.

– Что ты делаешь? Это мое.

– Вот и забирай, пока цел, – ответил Руслан и стал переодеваться.

Паренек ушел в поисках нового места. Костя с Андреем занимались тем же.

В это время из двери спортзала донесся звук свистка.

– Стройся! По росту становись. Живее!

Учитель физкультуры широкими шагами шел воль строя.

– Ох, уж эти мне первокурсники. Легче спортивного коня научить стоять в строю, чем этих новобранцев. Куда лезешь? Разве не видишь, что ростом не вышел? Равняйсь! Смирно! Тиха-а! Слушать меня.

В зале повисла тишина.

– На первом уроке я посмотрю, на что вы способны и кого угораздило поступить в институт в этом году. А для этого на первый-второй-третий рассчитайсь!

По линии студентов разнеслась цепочка переклички.

– Первый, второй, третий. Первый, второй, третий…

– Отлично. Первые номера отправляются на турник, вторые – идут в тот угол и отжимаются. Третьи – сюда. Бежим от этой линии и до той стены. Кто пробежит за пять секунд получит пирожок. Вперед!

Костя и Андрей оказались в команде, которая отжималась.

– Не стоим – работаем, – кричал тренер. – Кто первый? Давай ты, – махнул он Андрею. – Приступай.

Андрей легко отжался двадцать раз и продолжил бы еще, если бы не физрук.

– Хватит! Оставь другим. Следующий.

Когда Андрей поднялся, преподаватель вручил ему журнал.

– Напротив фамилии каждого проставишь, кто сколько отжался. Понял?

– Понял.

Студенты подходили и отходили, но Костя не торопился «приступать».

– Костян, ты чего? – спросил Андрей. – Отожмись пару раз – я тебе по-свойски двадцатку напишу.

– Не надо, – ответил Костя, когда они остались одни. – Я сам.

Он отжался десять раз.

– Хватит, – остановил его Андрей. – Оставь силы для турника.

– Для турника у меня хватит, – сказал Костя, потирая руки. – А вот с бегом проблемы.

– Чего это? Бегать – вообще плевое дело.

После турника студенты выстроились в линию в начале зала.

– Бежим по свистку, – объявил учитель. – На старт. Внимание!

Он свистнул. Студенты побежали. Среди первых к финишу примчался Андрей. Радостный он оглянулся и увидел ковылявшего по залу Костю. Его колени были содраны до крови.

– Так, – раздался голос тренера. – А вот и первая производственная травма. Давай – руки в ноги и бегом в травмпункт. Да, смотри по дороге еще раз не упади.

После перевязки Костя вернулся в спортзал. Урок уже закончился, и в раздевалке остались только Андрей и Руслан.

– Вот и наш герой! – съязвил чем-то недовольный прокурорский сын. – Протерли тебя перекисью водорода? Жить будешь?

– Еще тебя переживу.

Они направились к выходу. Впереди, не разбирая дороги, шагал Руслан.

– Прочь все! – рычал он, расталкивая тех, кто оказался на пути.

За ним едва поспевали Андрей и Костя.

– Что это с ним?

– Ничего особенно, – улыбнулся Андрей. – Препод заставил делать жим гири, а у него получилось только пять раз. Тот сказал, что это даже хуже, чем на третий детский разряд.