Томка и рассвет мертвецов - Роман Грачёв

Позавтракали энергично. Томка помалкивала и опасливо поглядывала на меня, безошибочно чувствуя настроение папы. Быстро соскребла с тарелки остывшую перловку, запила молоком и убежала в гостиную одеваться. Кухня у нас была совмещена с самой большой комнатой — так я в свое время отсек туалет и ванную от места приема пищи. Заканчивая завтрак, я мог наблюдать, как Томка одевается. Девочка без моей помощи натянула шорты, носки и футболку, нацепила обувь и уселась на диван в ожидании, пока я допью свой кофе.

Кстати, об Олесе. В последнее время я все чаще и чаще думаю о ней. И думаю не как о воспитательнице и соседке, у которой можно стрельнуть полкило сахара. Всему виной, наверно, ее взгляды. Не сказать чтобы томные и изучающие, но какие-то слишком внимательные. А может, мне все это мерещится. Выдаю желаемое за действительное. Мы ведь с ней однажды даже чуть не поцеловались, но вовремя себя одернули. Казалось бы, зачем? Ведь и я одинок, и ей тоже несладко. Хотя… откуда я могу это знать? Сам себе все придумываю.

Однажды вечером, когда я забирал Томку из группы одной из последних (такая уж у меня работа — не знаешь, когда освободишься), она спросила: «Как ты?». Вот так просто, без наводящих вопросов, без видимых причин и поводов. Я даже не нашелся что ответить. У меня давно никто не спрашивал, разве что матушка, но на то она и родная кровь, чтобы интересоваться. А от посторонних людей, да еще и женского пола… Не припомню, а потому и не смогу подобрать ответ.

Как я? Не знаю. «Как-то так». Иногда ловлю себя на мысли, что хочется просто прижать к себе кого-то и прижаться самому. Зарыться носом в грудь, почувствовать гладкую упругую кожу, коснуться ее губами, ощутить запах — что-нибудь естественно-нежное, смешанное со свежим запахом мыла. Уснуть, а по пробуждении узнать, что это был не сон, что она по-прежнему рядом и никуда не спешит. Не в этом ли счастье мужское? Не в успехе, достатке и удовлетворении от того, что кому-то сумел перегрызть глотку, кого-то обогнать, обставить, опередить, а вот в этом — теплой женской шейке, груди, животике, на который можно положить руку?

Как пелось у Шуры и Левы, «да, я худший из мужчин, так долго был один, и мне нельзя за руль». Не потому ли я так часто хватаю Томку в охапку и покрываю ее поцелуями?

— Пап, мы идем? — напомнила дочь о своем существовании.

— Конечно. Извини, задумался.

— О чем?

— О своем, о взрослом.

— А, наверно, ты хочешь купить диск Стаса Михайлова, чтобы я могла слушать его в машине?

— Обойдешься.

Этим утром в садике, сдавая дочь из рук в руки, я старался не смотреть на Олесю. Суховато поздоровался, столь же суховато попрощался до вечера. Наверно, это выглядело очень некрасиво с моей стороны, но мне спокойнее. Я и так думал о ней гораздо чаще, чем мне хотелось.

Офис детективного агентства «Данилов» сегодня практически пустовал. Двоих штатных агентов, «сиамских близнецов» Картамышева и Артамонова, я отправил в отпуск на неделю. Они начали канючить о поездке в Казахстан на рыбалку еще в апреле. Отказывать им бесконечно я не мог. Трудовой кодекс, как уже упоминалось, приходится чтить, иначе мне не избежать кадровой летучки. Двое оставшихся, Саша Стадухин и Матвей Галибин (последний по профессии каскадер, но трудился у меня водителем, проявляя категорическое равнодушие ко всякой интеллектуальной работе), отправились отрабатывать заказ, принятый вечером в пятницу. Деталей этого заказа я не помнил, но достаточно было того, что за всем следит мой безотказный адъютант и управляющий Петя Тряпицын.

Собственно, только его я и застал утром в офисе и был чрезвычайно рад, что Петр не ушел на больничный.

— Ты поправился, дружище?

— Как я мог оставить тебя одного.

— А где Настя? — Я указал на пустующее рабочее место офис-менеджера.

— Маникюр, — флегматично объяснил Петр. Он сидел в кресле возле журнального столика в углу гостевого холла, пил кофе и листал свежие «Ведомости». Петя не любил читать прессу в интернете, предпочитал шелестеть бумажными страницами, для чего каждое утро обязательно останавливался возле ближайшего к месту работы киоска.

— Я отпускал ее на маникюр?

— Ты у меня спрашиваешь? Она сказала, что ты в курсе.

— Даже так. — Я вздохнул. — Что ж, видимо, она знает обо мне что-то такое, чего не знаю я сам.

Я опустился в соседнее кресло, бросил тоскливый взгляд на кофейник, стоявший на стойке администратора. По утрам в офисе я всегда выпивал вторую чашку кофе, потому что лучше Насти его никто не готовил. Но напитка в емкости оставалось всего на пару пальцев.

— Слушай, Петь…

Он чуть-чуть опустил развернутую газету, посмотрел на меня поверх страниц.

— Представь ситуацию: погибший полгода назад в автокатастрофе молодой человек по ночам возвращается домой, пугает до смерти родную тетю, оставляет открытой дверцу шкафа…

Петя помолчал немного, потом поинтересовался:

— Она принимает сильнодействующие препараты?

— Принимала когда-то. Но производит впечатление адекватной.

— Хм. — Петя снова скрылся за газетными страницами. С минуту ничего не происходило. Я искал, чем бы заменить отсутствующий кофе, в результате просто взял из блюдца на столике один из двух оставшихся пряников.

— Он еще как-то наследил? — спросил Петр из укрытия.

— Оставил записку с номером мобильного телефона. Просто положил на стол.

— Ты позвонил?

— Да. Абонент вне зоны действия сети.

— Дверной замок смотрел?

— Без повреждений. Но нужно позвать специалиста, проверить еще раз. Может, я что-то упустил.

— Не помешает. Я направлю человека, если хочешь.

Он опустил газету на колени, хлебнул кофе из своей чашки.

— У нас новое дело на миллион?

— Пока не знаю. Но точно могу сказать, что призраки тут ни при чем.

— Соглашусь.

— Хорошо. Тогда что бы ты сделал в первую очередь?

Петя сделал еще глоток, внимательно посмотрел на ободок чашки.

Тут я должен отметить, что парень этот был очень непрост. Обычно технари и логистики его типа стараются без особой надобности не покидать пределов своей компетенции. Многие полагают, что виртуозным владением компьютерной и иной техникой они с лихвой отрабатывают баснословные гонорары, а посему просьбы сделать шаг в сторону воспринимают как посягательство на свой суверенитет: «Начальник, мое дело — на кнопки нажимать, а выводы делать вам». Но Петр Тряпицын был не таков, и я до сих пор жалел, что он отказался стать моим компаньоном.

Петя не разочаровал и в этот раз.

— Для начала я сходил бы к нему на могилу. А потом посмотрел на место катастрофы. — Он посмотрел на наручные часы. — Я думаю, до двух ты успеешь в оба места.