Томка и рассвет мертвецов - Роман Грачёв

9 июня

Я не могу точно сказать, в какой момент человек, обратившийся ко мне за помощью, становится полноправным клиентом детективного агентства «Данилов». Оплата предъявленного счета в данном случае не имеет принципиального значения. Некоторые горемыки так и остаются для меня всего лишь пунктами в отчетах: пришел, оплатил, ушел, остался доволен проделанной работой (либо НЕ доволен, но это уже отдельная песня). Я сейчас говорю о тех, в чью историю погружаюсь сам, иногда с головой и ушами. В какой момент это происходит? На каком этапе чужие судьбы перестают быть для меня пустым звуком и становятся чем-то важным и близким?

Не знаю. Всегда по-разному.

Пребывание в квартире Захарьевой и ее рассказ, разумеется, произвели на меня впечатление, но не настолько, чтобы лишить покоя. Коробку с вероятным бумажным наследством погибшего Павла Рожкова я раскрывал почти без энтузиазма. Какие-то вполне предсказуемые квитанции, записки с номерами телефонов, фотографии и чеки из банкоматов, свидетельствовавшие о снятии наличных средств. Моя бывшая жена собирала такие целыми пачками. Однако уже через полчаса я почувствовал, что у меня затекли ноги — настолько неподвижно я сидел на диване в кабинете, зарывшись в содержимое ларца. Кроме того, выяснилось, что Томка давно и тщетно обращалась ко мне с просьбой снять со шкафа ее синтезатор.

— Чего? Какой синтезатор? Зачем?

— Чтобы поиграть! Я придумала новую песенку и хочу ее подобрать.

Она смотрела на меня Взглядом Кота В Сапогах, которому я никогда не умел сопротивляться.

Со вздохом я отложил коробку в сторону и едва не присвистнул. Обрывками прошлой жизни не знакомого мне парня был усеял почти весь диван.

— Это что? — поинтересовалась дочь.

— Это моя работа.

— Ты опять работаешь дома? Ты же обещал!

— Да будет тебе известно, любовь моя, что я работаю всегда и везде, даже когда смотрю с тобой мультики или пожираю гамбургер в «Макдональдсе».

— С ума сойти! Значит, ты меня совсем не слушаешь, когда я тебе что-то рассказываю?!

— Отнюдь.

— Чего?

— Ничего. Давай показывай, где там твой синтезатор.

Инструмент, подаренный Томке ее бабушкой, пылился на шкафу детской комнаты уже полгода, если не больше. Моя матушка когда-то справедливо заметила, что ребенку нужно развивать слух, наличие коего обнаружила однажды музыкальная преподавательница в детском саду. На свою скромную пенсию баба Соня приобрела синтезатор «Касио» с минимальным набором возможностей. Впрочем, машинка была неплохая: она умела задавать разнообразные ритмы, создавать нехитрые аранжировки и даже программировать. Если бы я хоть что-то в этом понимал, мы бы, пожалуй, занимались этим вместе, но, увы, вашего покорного слугу Бог наградил совсем другими талантами. Впрочем, и дочери «Касио» оказался не по зубам. Побренчав на эффекте «пианино» несколько дней, она потеряла к инструменту интерес. Как я уже рассказывал, новых игрушек Томке хватает лишь на непродолжительное время. Жизнь не стоит на месте, почти ежедневно подкидывая свежие соблазны.

И вот вдруг ей приспичило поиграть. Что ж, пусть попробует.

Я бросил инструмент на ее кровать, сдул пыль и включил в сеть. Прежде чем уйти, коснулся пальцами клавиш. «Касио» издал «плим-пам-пум».

— Ты не умеешь, — констатировала Томка.

— Можно подумать, у тебя лучше получается.

— Конечно!

— Окей. — Я посмотрел на наручные часы — Даю тебе тридцать минут, чтобы ты отрепетировала свою песню и показала мне.

— Полчаса мало!

— Уверен, ты управишься гораздо быстрее, но мне нужно полчаса, не меньше. И прикрой дверь!

Я покинул комнату. Вослед мне тут же понеслись звуки расстроенного рояля. Ничего похожего на музыкальный шедевр я пока не слышал.

Я заглянул на кухню, прихватил из холодильника бутылку колы и вернулся к бумагам. Обрывки и мятые клочки усеивали диван, словно опавшие листья. Как бы все это систематизировать?

Прежде всего, я отложил в одну стопку квитанции на магазинные покупки и оказанные услуги. Рядом разместил десяток чеков от банкоматов. Как я уже успел установить по этим документам, Павел имел как минимум две карточки разных банков. Трудно было сделать вывод, что это за карты — дебетовые или кредитные — но деньги имели хождение в обе стороны, Павел и вносил средства, и снимал их, причем вкладывал даже активнее. Суммы небольшие — от двух до десяти тысяч — но регулярные. Едва ли парень бедствовал. На одной из квитанций после снятия значился остаток — шестьдесят две тысячи рублей. Не так уж и мало для карманных расходов.

Еще я обнаружил в коробке семь билетов в кино. Даты разные почти на всех, кроме одной пары, причем эта парочка оказалась невостребованной — на билетах остались контрольные корешки. Кого-то Паша приглашал на пятую часть «Обители зла». Премьера фильма состоялась в середине сентября. Интересно, ему отказали в свидании или что-то не срослось?

Вообще, на первый взгляд пустяшные бумажки или другие предметы, оставшиеся от человека, могут рассказать что-то интересное, если уметь вчитываться. Вот, например, сложенный вдвое листок из фирменного блокнота «Комсомольской правды». Внутри запись: «Султан… гараж… две шаровых… Северокрымская, 19-в. Ацкий сатана…». Павел ремонтировал машину по знакомству? Явно ведь записал адрес и имя механика, чтобы не забыть. Только отчего же «сатана»? Это чья-то своеобразная рекомендация? Чертовски любопытно.

Вот еще одна сим-карта от федерального сотового оператора. Одну подобную я уже видел на письменном столе в комнате Павла. Расходный материал по нынешним временам: купить симку за сто рублей, сделать пару звонков и выбросить — проще простого. У меня самого их штук пять, и только две рабочие вставлены в телефон, а на остальных я даже номеров не помню.