Смертельная белизна - Роберт Гэлбрейт

– Так, ну, я полагаю, они не сошлись в политических взглядах, – сказал Страйк.

Кинвара почти усмехнулась:

– Тут дело куда более тонкое. Разве вы не слышали о Джимми и Иззи? Нет… Думаю, Тиган не в курсе – слишком молода. О, они согрешили всего один раз, – ей явно польстило изумление Страйка, – но Джасперу этого было достаточно. Какой-то деревенщина, Джимми Найт, соблазнил его обожаемую доченьку, вы же понимаете… Но Джаспер никак не мог откупиться от Джимми, – продолжила она. – Деньги уже были потрачены. Некоторое время они шли на выплаты по превышению кредита, затем на ремонт кровли конюшни. Я этого не знала, – добавила она, как будто чувствуя молчаливое неодобрение Страйка, – но Джимми в тот вечер мне объяснил, какова была договоренность между Джаспером и Джеком о’Кентом. А Джаспер прежде мне твердил, что виселицы принадлежат ему и он волен их продать. Естественно, я верила мужу.

Она встала и опять направилась к столику со спиртным, а толстый лабрадор, стремясь к теплу, вышел из дальнего угла, вальяжно обогнул диван и шлепнулся перед теперь уже ревущим пламенем. Норфолк-терьер затрусил вслед за ним, рыча на Страйка и Робин, но Кинвара цыкнула:

– Молчать, Рэттенбери!

– У меня к вам еще пара вопросов, – сказал Страйк. – Во-первых, мобильный вашего супруга был запаролен?

– Конечно, – ответила Кинвара. – Муж очень заботился о безопасности.

– Значит, он сообщал пароль только избранным?

– Он даже мне не называл эти цифры, – сказала Кинвара. – А почему, собственно, вы интересуетесь?

Проигнорировав ее вопрос, Страйк сказал:

– Ваш пасынок изложил нам другую, отличную от вашей версию о причинах своего появления здесь сразу после смерти вашего мужа.

– Вот как? И что же он в этот раз наболтал?

– Что пытался удержать вас от продажи колье, которое остается в собственности семьи вот уже…

– Выложил все без утайки, да? – прервала она, поворачиваясь лицом к посетителям с очередной порцией виски в руке.

Взлохмаченные ночным воздухом рыжие волосы придавали ей разнузданный вид, тем более что, направляясь обратно к дивану, она не подумала запахнуть пальто и в вырезе черного пеньюара обозначилась глубокая ложбинка. Кинвара снова плюхнулась на диван.

– Да, он вознамерился помешать мне удрать с колье, на которое, между прочим, у меня есть полное право. По условиям завещания украшение переходит ко мне. Джаспер не отписал бы мне эту вещь помимо своей воли, правда ведь?

Робин вспомнила, какое сочувствие вызвали у нее слезы вдовы в день их первой встречи в этой комнате, хотя во всем прочем Кинвара вызывала у нее антипатию. Сейчас в ее поведении не осталось, считай, ничего от убитой горем вдовы, но, возможно, подумала Робин, причиной тому было спиртное и пережитый шок от их вторжения в ее усадьбу.

– Значит, вы подтверждаете слова Рафаэля о том, что он приехал сюда с намерением не дать вам скрыться с ожерельем?

– А что, вы ему не верите?

– Если честно – нет, – ответил Страйк. – Нет.

– Почему же?

– Как-то неубедительно, – сказал Страйк. – Трудно поверить, что в то утро ваш муж был в состоянии припомнить, что кому отписал.

– Однако же он был в состоянии позвонить мне и потребовать объяснений насчет моего ухода, – сказала Кинвара.

– Вы ему говорили, что собираетесь продать колье?

– Открытым текстом не говорила. Я сказала, что уеду, как только найду пристанище для себя и для моих лошадей. Видимо, он заинтересовался, как я смогу это сделать, не имея собственных средств, что и навело его на мысль о колье.

– Итак, Рафаэль приехал сюда из чистой преданности своему отцу, оставившему его без гроша?

Кинвара долго и пристально смотрела на Страйка поверх стакана виски, а затем обратилась к Робин:

– Подбрось-ка поленце в огонь.

Отметив для себя такую фамильярность, Робин тем не менее повиновалась. Норфолк-терьер, который теперь улегся рядом со спящим лабрадором, рычал на нее до тех пор, пока она не вернулась на свое место.

– Ладно, – решительно сказала Кинвара. – Ладно, вот что. Думаю, теперь это все равно не имеет значения. Эти чертовы девки в конце концов так или иначе пронюхают, а Рафаэль получит по заслугам. Он действительно приезжал сюда, чтобы помешать мне забрать колье, но не ради Джаспера, Физзи или Флопси… надеюсь, – с вызовом обратилась она к Страйку, – вам известны все домашние клички, так ведь? Вы, наверное, только похохатывали, работая на Иззи?

– Э…

– Не юлите, – злобно бросила Кинвара, – я знаю, вам они известны. Меня, например, прозвали Тинки Номер Два или как-то так. Скажете, нет? А у Рафаэля за спиной Иззи, Физзи и Торквил зовут его Поганцем. Это вы тоже знали?

– Нет, – ответила Робин под свирепым взглядом Кинвары.

– Мило, правда? А мать Рафаэля идет у них под кличкой Орка, потому что всегда одевается в черное и белое^[60]. Так вот… когда Орка поняла, что Джаспер не собирается на ней жениться, – Кинвара побагровела, – она знаете что выкинула?

Робин помотала головой.

– Отнесла знаменитое фамильное колье своему будущему любовнику, торговцу бриллиантами, заставила его вынуть самые ценные камни и вставить вместо них фианиты. Искусственные заменители бриллиантов, – пояснила Кинвара на тот случай, если Страйк и Робин не поняли. – Нам с Джаспером такое даже в голову не могло прийти. Думаю, Орнелла от души веселилась, когда я фотографировалась в этом колье, наивно полагая, что на мне камни стоимостью в сотню тысяч фунтов. Но мой любезный пасынок разнюхал, что я ухожу от его отца, подслушал мой разговор о денежной сумме на покупку земли для лошадей и быстренько смекнул, что я вот-вот закажу оценку колье. Он со всех ног примчался сюда, чтобы любым путем завуалировать проделки своей мамаши. Каковы после этого были его шансы вернуть себе расположение отца?

– Почему же вы от нас это скрыли? – спросил Страйк.

– Да потому, что в то утро Рафаэль умолил меня не сообщать его отцу о мошенничестве Орки, а взамен поклялся, что убедит мать вернуть мне камни. Или как минимум компенсировать их стоимость.

– Значит, вы до сих пор не оставляете попыток вернуть пропавшие камни?

Кинвара враждебно стрельнула на Страйка глазами поверх ободка стакана.

– После смерти Джаспера я не сделала ни одного шага в этом направлении, но отнюдь не собираюсь и дальше сидеть сложа руки. С какой стати эта гадина Орка должна прикарманить то, что по праву принадлежит мне? В завещании Джаспера специально оговаривается, что все находящееся в доме, но непови… непоми… непоименованное имущество, – у нее уже заплетался язык, – достанется мне. Итак, – она пробуравила Страйка взглядом, – с вашей точки зрения, это не похоже на Рафаэля? Примчаться сюда, чтобы выгородить мамашу?