Сэндвич с пеплом и фазаном - Алан Брэдли

Ван Арк ждала меня у подножья лестницы. Она что, подслушивала?

– Тебя хочет видеть Джумбо, – сказала она.

– Джумбо?

– Главная среди девочек. На самом деле ее зовут Джун Боулз, но ты должна называть ее только Джумбо, иначе она пустит твою шкуру себе на перчатки.

– Понятно, – ответила я.

– Еще бы тебе было непонятно! – ван Арк загоготала и захлопала руками с таким видом, будто произнесла величайшую остроту.

– Почему она хочет меня видеть?

– Скоро узнаешь.

Когда мне говорят «скоро узнаешь» или «скоро увидишь», меня начинает тошнить.

– Она во «Флоренс Найтингейл», – добавила ван Арк, тыкая указательным пальцем в потолок.

И я пошла вверх по лестнице – по той самой, с которой только что спустилась.

Я просто как белка в колесе.

«Флоренс Найтингейл» располагалась в дальнем конце крыла «Афина». Как мне довелось узнать, разные части академии мисс Бодикот носили имена богинь, комнаты учениц – героинь, отдельные здания – святых, а туалеты – покойных членов королевской семьи.

«Она в «Боадицее»» означало, что упомянутая персона отправляет естественные надобности в маленьком туалете позади кухни, а «Анна Клевская» и «Джейн Сеймур» – это сортиры на верхних этажах.

«Флоренс Найтингейл» оказалась довольно большим кабинетом, выходившим на хоккейное поле.

Ван Арк постучала и вошла, не дожидаясь приглашения.

– Вот она, Джумбо, – сказала моя спутница. – Новенькая. Ее зовут де Люс. Флавия.

Джумбо медленно отвернулась от окна, лениво взмахнув рукой, чтобы разогнать повисший в воздухе табачный дым. Комната пропахла табаком.

Диана Дорс[8]в тунике, – была моя первая мысль.

Джумбо обладала, как могли бы написать в посвященных кино журналах, завораживающей красотой. Высокая, светловолосая, статная.

Словно высеченная из мрамора, вот что я имею в виду. Холодная… расчетливая… и, наверное, не лишенная жестокости.

Меня захватили впечатления – приятные и не только.

– Сигарету? – предложила статуя, протягивая мне упаковку «Свит Кэпрал»[9].

– Нет, спасибо, – отказалась я. – Пытаюсь бросить.

К этому предлогу я прибегала и раньше; похоже, он сработал.

– Хорошо тебе, – улыбнулась она. – Отвратительная привычка.

Она взяла очередную сигарету, церемонно закурила ее с помощью маленькой серебряной зажигалки, похожей на лампу Аладдина в миниатюре, и глубоко затянулась.

– Гадость, – произнесла она, и это слово вылетело из ее уст в сопровождении вонючего облака дыма.

На миг она показалась мне скандинавской богиней, выпускающей из себя бурю, или кем-то из четырех ветров, изображаемых в углах старинных карт.

«Сильнее, ветры, дуйте! Завывайте! Раздуйтесь и полопайтесь от злости!»

На миг я будто перенеслась обратно в Букшоу и оказалась в гостиной вместе с отцом, Фели и Даффи, мы слушали «Короля Лира» по «Би-би-си» во время одного из наших принудительных радиовечеров.

А затем я снова оказалась в академии мисс Бодикот.

Я была обескуражена. Голова моя кружилась, и дело было не только в табачном дыме.

– Лови ее, ван Арк!

Это были последние слова, которые я услышала.

Я падала.

В глубокий, пустой и ужасно гулкий колодец.

Я открыла глаза и сразу же пожалела об этом. Осколки света, падающего из окна, пронзали мои глаза иголками.

Я зажмурилась и перекатила голову в другую сторону.

– Тихо, – произнес голос. – Все в порядке.

– Вот, выпей, – сказал другой голос, и к моим губам прижали твердый ободок стакана. Я глотнула, и теплая жидкость побежала по моему горлу.

И тут же мои внутренности запылали огнем.

Я оттолкнула стакан, продолжая моргать от яркого света.

– Фу-у, – произнесла я, утирая рот тыльной стороной ладони.

– Это всего лишь бренди, – произнес голос, и я наконец опознала Джумбо. – Ты упала в обморок. Он поможет тебе взбодриться.