О, я от призраков больна - Алан Брэдли

Лицо викария омрачилось.

— Боже мой, — сказал он, — мне бы не хотелось показаться неблагодарным, но есть некоторые трудности… э-э-э… практического характера.

— Например? — мило спросила она.

— Что ж, говоря откровенно, в приходском холле не работает туалет. Поэтому там нельзя проводить общественные мероприятия. Бедный Дик Плюз, наш сантехник, уже несколько дней лежит с инфлюэнцей и вряд ли придет в форму в ближайшие дни. Бедолаге восемьдесят два года, видите ли, и хотя обычно он бодр, как воробей, этот ужасный мороз…

— Вероятно, кто-то из нашего технического персонала сможет…

— Вы очень добры. Но, боюсь, это не самое худшее. Наша печь тоже скалит зубы. Чудовище из подвала, как мы его называем. Марки «Дикон и Бромвель», сделанная в 1851 году и продемонстрированная на Великой выставке,[20]— огромный стальной осьминог с темпераментом скорпиона. Дик сердечно привязан к этому зверю с тех пор, как еще сидел на коленях у отца. Он нянчится с ним ужасно, но в последние годы все свелось к замене деталей вручную, и, понимаете…

Я не заметила, как отец вышел из кабинета и тихо встал рядом с нагромождением коробок.

— Возможно, решение под рукой, — сказал он, выступив вперед. — Мисс Уиверн, добро пожаловать в Букшоу. Я Хэвиленд де Люс.

— Полковник де Люс! Какая радость наконец с вами познакомиться! Я так много о вас наслышана. Я в большом долгу перед вами за то, что вы так любезно распахнули перед нами двери вашего прекрасного дома.

Прекрасного дома? Она шутит? Не пойму.

— Не за что, — продолжил отец. — Мы все в долгу перед кем-то так или иначе.

Повисло неловкое молчание.

— Я, например, — продолжил он, — в долгу перед моим другом викарием за то, что он встретил меня с сестрой у поезда в Доддингсли. Весьма рискованная миссия на предательских дорогах завершилась счастливо благодаря его выдающимся водительским талантам.

Викарий что-то пробормотал про зимние шины, дополненные цепями, и позволил отцу выйти на первый план в разговоре с Филлис Уиверн.

Они продолжали держать друг друга за руки, и отец говорил:

— Возможно, мне будет позволено предложить использовать Букшоу для вашего представления? В конце концов, это один вечер, и я уверен, что наша договоренность не будет нарушена, если вестибюль очистят и расставят здесь стулья на несколько часов.

— Великолепно! — воскликнул викарий. — Здесь достаточно места для всего Бишоп-Лейси — мужчин, женщин и детей, и еще останется достаточно места для локтей. Если подумать, вестибюль даже просторнее приходского зала. Как странно, что я раньше об этом не подумал! Для плакатов и рекламных листовок слишком поздно, но я попрошу Синтию распечатать билеты на гектографе. Но сначала самое важное. Ей надо организовать, чтобы дамы из телефонного кружка обзвонили всю деревню.

— А я переговорю с нашим режиссером, — сказала Филлис Уиверн, наконец отпустив ладонь отца. — Я уверена, что все будет в порядке. В некоторых случаях Вэл Лампман не может сказать мне нет, и я позабочусь, чтобы это был один из них.

Она очаровательно улыбнулась, но я заметила, что и отец, и викарий отвели взгляды.

— Доброе утро, Флавия, — наконец произнесла она, но ее приветствие слишком запоздало, как мне показалось.

— Доброе утро, мисс Уиверн, — сказала я и хладнокровно двинулась в сторону гостиной с независимым видом. Я покажу ей пару актерских приемов!

Мои глаза чуть не выскочили из орбит. Облаченная в зеленые шелка, в которых она играла роль Бекки Шарп в постановке драматического кружка «Ярмарка тщеславия», Фели стояла перед маленьким круглым столиком, кладя письмо, поднимая его и снова кладя.

Она делала это очень бережно, потом вздрогнув от колебаний, потом с неожиданной резкостью, как будто не могла видеть этот конверт. Она репетировала свое выступление — или, по крайней мере, выступление своих рук, — в «Крике ворона».

— Я болтала с Филлис, — небрежно сказала я, чуть-чуть преувеличивая факты. — Она и Десмонд Дункан поставят действие из «Ромео и Джульетты» в субботу вечером, здесь в вестибюле. В целях благотворительности.

— Никто не придет, — кисло заявила Даффи. — Во-первых, скоро Рождество. Во-вторых, мало времени на оповещение. В-третьих, если они об этом не подумали, в такую погоду никто сюда не доберется без снегоступов и сенбернара.

— Спорим, ты ошибаешься, — сказала я. — На шесть пенсов, что соберется вся деревня.

— Решено! — провозгласила Даффи, поплевав на ладонь и пожав мою руку.

Это первый физический контакт с сестрой с тех пор, как несколько месяцев назад они с Фели связали меня и утащили в погреб для сурового допроса в сумраке.[21]

Я пожала плечами и пошла к двери. Быстрый взгляд напоследок дал мне знать, что рука Бекки Шарп продолжает механически поднимать и класть письмо, как заводной механизм.

Хотя в ее действиях было что-то умиляющее, я никак не могла понять, что именно.

На полпути по коридору до меня донеслись сердитые голоса в вестибюле. Естественно, я остановилась послушать. Я одновременно благословлена и проклята острым слухом Харриет: почти сверхъестественной чувствительностью к звукам, которую я иногда благодарю, а иногда ненавижу и никогда заранее не знаю, как будет в этот раз.

Я сразу же узнала голоса Вэла Лампмана и Филлис Уиверн.

— Да я плевать хотел, что ты там наобещала, — говорил он. — Ты просто должна сказать им, что ничего не будет.

— И выглядеть идиоткой? Подумай, Вэл. Что нам это стоит? Пара часов в день, когда мы все равно не работаем. Я делаю это в свое свободное время, и Десмонд тоже.

— Дело не в этом. Мы уже отстали от расписания, и дальше будет хуже. Патрик… Бан… И мы тут только один день. У меня просто нет ресурсов таскать ящики, чтобы ты могла изобразить из себя королеву фей.

— Ты бессердечный негодяй, — сказала она. Ее голос был холоден, как лед.

Вэл Лампман рассмеялся.

— «Стеклянное сердце». Страница девяносто три, если не ошибаюсь. Ты никогда не забываешь ни строчки, да, старушка?

Невероятно, но она засмеялась.

— Давай, Вэл, будь молодчиной. Покажи, что твое сердце — не просто кусок мяса.

— Прости, любовь моя, — сказал он. — Не в этот раз.

Повисло молчание, и я пожалела, что не вижу их лица, но я не могла пошевелиться, чтобы не выдать свое присутствие.

— Предположим, — заговорила Филлис Уиверн чуть слышно, — что я расскажу Десмонду об этом твоем интересном приключении в Букингемшире?