Оружейная машина - Уоррен Эллис

— Пробный выстрел делать не будете?

— Да ты чего, нет, конечно. Да и смысл? Наш парень наверняка сам смастерил к нему пулю. Так что нужно просто прогнать через компьютер запрос: не находили ли в последние двадцать лет тело с расплющенной в блин мягкой свинцовой пулей и пулевым отверстием, соответствующим калибру 45. В общем, кто знает, может, чего и выясним. А вот дуло я бы вскрыл. И посмотрел, что там внутри.

— Потрясающе.

И Тэллоу почтительно уложил пистолет обратно на стол — теперь оружие внушало ему гораздо больше уважения.

— Благодарю за рассказ. Значит, вы фотографируете квартиру, соотносите снимки с планом комнат, забираете оружие…

— Ага, — отозвался Бэт и подвинул пистолет к себе; он, не отрываясь, смотрел на оружие, и в глазах его читалось обожание. — А еще на некоторых следы краски. Ну ты видел уже. Мы эту краску в лаборатории поглядим, может, чего интересное и узнаем.

— Не узнаем, — сказала Скарли.

— Слушайте, а тут нет случайно какой-нибудь большой свободной комнаты, в которой мы могли бы обосноваться, а? — поинтересовался Тэллоу. — Типа координационного центра, какой при серьезных расследованиях устраивают?

— Не совсем понял, что конкретно имеется в виду, — ответил Бэт, хмурясь, — но… мгм… хм… этажом ниже есть пустующее помещение. Мы только что отправили чертову кучу бочек с вещдоками в Бронкс. Но я не знаю, наверное, нужно сначала разрешение у начальницы спросить…

— Так. Моя начальница только что сделала вашей начальнице преогромное одолжение. А как сделала — так и передумать может. Причем быстро. Мне нужно это помещение.

— Не хочу обидеть тебя, дружище, — медленно проговорила Скарли, — но разве у вас в Эрикссон-плейс нет помещений?

— Конечно, есть. Но дело это мы раскроем не там. А здесь.

Скарли скрестила на груди руки. Отодвинулась от Тэллоу. Тот почувствовал, как Скарли подобралась и насторожилась.

— Это дело не будет раскрыто. Никогда.

— Серьезно?

— Если бы этого парня можно было взять, — ответила Скарли, — его бы уже взяли. Знаешь, что ты сделал, когда велел раздолбать ту чертову стену? Ты оборвал карьеру натурального маньяка, долбанутого на всю голову пса-призрака, психического серийного убийцы, который увешал комнату своими сраными трофеями и надрачивал на них в свободное время. И он туда никогда больше не вернется. И знаешь, что еще? Он начнет убивать снова. Возможно, чаще и быстрее, чтобы срочно набить трофеями еще одну комнату и предаться там сладостной дрочке. Так что дело не будет раскрыто, а народу погибнет куча, и все из-за расследования, а мы его не поймаем, потому что парень туго знает свое дело. Вы, детектив, просто отыскали адрес, по которому в Нью-Йорке проживал Дьявол. А теперь тот взял и переехал. Вот и все.

Ты погляди на это. На эти фотографии. Он ведь не наугад их развешивал. А в определенном порядке! Вот смотри на это — видишь типа как завитушку из пистолетов? Вот здесь он завершил узор. А вот здесь круг не замкнут. Видишь? Тут еще есть куда пистолеты повесить. То есть он еще не закончил. А теперь сюда смотри: видишь, на шестеренки похоже? Типа колесиков с зубчиками? И смотри, они друг с другом как бы сцеплены! Вся эта сраная комната — один большой трофей. Гибрид церкви и механизма. А теперь он начнет все сызнова. Потому что он должен. Это дело его жизни.

И когда я смотрю на тебя, Тэллоу, знаешь, что я вижу? Я вижу полицейского, который на девять десятых уже мертв. Вас таких много передо мной туда-сюда бродит. Да тебе срать на работу. И на себя срать. Ты только посмотри на себя. Да тебе собственный костюм не по размеру! И вот ты стоишь и эдак пафосно нам вещаешь, что у тебя выдалась плохая неделя, но… ты же даже не злишься! Ты устал, и это единственное, что ты чувствуешь. Ставлю пять баксов на то, что ты удерживался на плаву только из-за напарника, и десять — на то, что твоя начальница взвалила на тебя это дело, потому что не хотела, чтобы такой хренью занимались два полноценных полицейских. И ты это дело не раскроешь. А мы с Бэтом будем здесь, блин, сопутствующими потерями. Так что ты — ты мертв. А тот парень? Да он, считай, заново родился. Так что вот. Спасибо тебе огромное. Но от тебя нам — одни геморрои. Так что шел бы ты в другое место делать вид, что расследование ведешь, ладно?

В комнате воцарилась ледяная тишина, которую никто не решался нарушить. Бэт пялился в потолок. Тэллоу смотрел на Скарли, а та — на него, не отводя взгляда. Так они пристально, глаза в глаза, стояли друг напротив друга целую минуту.

Потом Тэллоу вытащил телефон и посмотрел, который час.

— Первое, — сказал он. — Я хочу, чтобы все фотографии с места преступления распечатали в масштабе один к одному и разложили в соответствии с тем, как размещалось оружие в квартире. Если у вас получится достать доску — белую, гипсокартонную, любую, короче, а лучше несколько досок, и все это перенести в любое большое пустое помещение внизу — отлично. Я еду на место преступления, а в восемь буду в «Фетч-он-Фултон». Встретимся там. Там я вас накормлю и напою до упаду, а вы со мной поговорите.

— С чего бы это? — растерянно встряхнув головой, удивилась Скарли.

— Похоже, я не совсем ясно выразился, — ответил Тэллоу. — Вы двое — мои новые напарники. И мы раскроем это дело. И знаете почему? Потому что, когда моя начальница сообщала жене моего напарника, что тот погиб, она также сказала, что я пристрелил тварь, которая это сделала. И это мое единственное — пусть и малое — утешение на сегодня. Потому что вокруг нас — сотни людей, которым сообщили, что их близкий человек погиб, но не сообщили, что мы что-то сделали по этому поводу. А потому мы раскроем это дело. Теперь я ясно выражаюсь?

Скарли изучающе прищурилась:

— Ты же сам в это не веришь.

— А какая разница? — пожал плечами Тэллоу и вышел.

Поездка, обещавшая быть короткой, затянулась. Тэллоу пытался продраться через поток машин, стекающий к Бруклинскому мосту.

Радио оставалось на полицейской частоте. Что ж, пусть город составит ему компанию. Пока нервы выдерживают. Мужик в Стьювезант-Хайтс пришел домой, увидел, что у машины все шины порезаны, отправился в винный на углу поинтересоваться, может, кто чего видел, и получил пулю в левый глаз. И никто ничего не видел. В Верхнем Ист-Сайде снова объявился «серийный щупач»: набросился на женщину двадцати пяти лет, повалил на землю и схватил ее за промежность, но потерпевшая сумела нажать на тревожную кнопку, и «щупач» чуть не обосрался от ужаса. Все случилось на перекрестке Лексингтон и Восточной 77-й, но никто ничего не видел. Потом радио буквально взорвалось оживленным диалогом: квартального полицейского из Бронкса только что забрало Управление внутренних дел после того, как поступил сигнал: офицер отхлестал по лицу мальчишку, тыча тому в нос значком. А оживленный диалог поддерживали, кстати, полицейские, которые уверяли, что они там были и ничего, совсем ничего не видели.

Тэллоу выключил радио, и мысли его тут же переключились на пистолет 1836 года. Он увлекался историей, но как-то бессистемно. Обычно никогда не хватало времени, чтобы всерьез проработать какую-нибудь тему, и в результате он, нахватавшись по верхам, перескакивал к следующему предмету. Но вот 1836 год. А вот интересно… Перл-стрит назвали «жемчужной», потому что когда-то ее вымостили размолотыми устричными раковинами, а в них-то жемчуг и зарождается. Интересно, в каком году устричный перламутр улегся в мостовую? Уж не в 1836-м ли? А может, он сейчас едет тем же маршрутом, что и тот человек, что в 1836 году привез этот пистолет на Манхэттен… И да, Тэллоу знал, что некогда Перл-стрит пролегала у самой кромки воды.