Оружейная машина - Уоррен Эллис

По пути от Полис-Плаза, 1, до Эрикссон-плейс сообщения на полицейской частоте:

— В задних комнатах пустого здания в Вильям-сбридже найден труп мужчины, плотно упакованный в чемодан. Судя по всему, он находился там три месяца.

— Перед церковью Святой Бригитты в Ист-Виллидж обнаружен труп женщины. Прибывшие на место происшествия полицейские сообщали, что не в курсе, что она там пила, но желудок у нее отсутствовал.

— В квартире в Бронксе обнаружен труп мужчины с многочисленными колотыми ранами, нанесенными, судя по всему, на прошлой неделе. Экспертиза затруднена тем, что труп частично обглодан крысами и небольшой комнатной собачкой.

— Неизвестный — или неизвестная — взорвал (или взорвала) себя в парке Бушвик-Инлет. Инцидент повлек за собой еще одну смерть: руку неизвестного в результате взрыва отбросило в сторону со скоростью снаряда, она влетела в окно припаркованного грузовика парковой службы и сломала шею водителю.

Тэллоу выключил радио. Он поехал в Эрикссон-плейс кругами, до самой Фултон, и теперь хотел сконцентрироваться. Машина шла медленно, и он рассматривал витрины и фасады домов на противоположной от «Фетча» стороне улицы.

Под ложечкой внезапно засосало от страха: он вдруг увидел стикер «Охраняется компанией, Спирпойнт“» на стеклянной витрине дешевого обувного магазина, причем чуть ли не напротив любимого бара.

Тэллоу присмотрелся и задумался: нет, витрина с камерой — она ведь совсем не со стороны того проулка. Так что вполне возможно, что эта их сверхумная камера в тот вечер ничего не заметила.

Еще он отметил про себя, что устье проулка не завешено полицейской желто-черной лентой, да и никаких объявлений типа «разыскиваются свидетели инцидента» вокруг не расклеили.

Тэллоу поехал дальше, но теперь он четко знал: ему просто чудом повезло. А могло и не повезти.

Мобильник зазвонил, как раз когда Тэллоу парковался в Эрикссон-плейс, и он цапнул его, не отпуская руля: пытался, как всегда, делать два дела одновременно, пока мысль его носило минимум по семи местам сразу. Тэллоу сумел-таки с третьей попытки поднести телефон к уху:

— Алло?

— Детектив?

— Миссис Вестовер?

— Да. — Эмили Вестовер коротко хохотнула, и этот смех ему совсем не понравился. — Я просто хотела еще раз поблагодарить вас. Ну, за то, что помогли мне.

Тэллоу прислушался к фоновым звукам. Она звонила из своей квартиры. Голос приглушали толстые стекла, за такими ни города не слышно, ни голосов внутри квартиры. В другой комнате играла музыка. Ага, это же индейские напевы, но не аутентичные — звучал какой-то альбом из девяностых, когда было популярно делать легкие электронные и современные ритмичные аранжировки этномузыки.

— Всегда рад вас слышать, миссис Вестовер. Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Не ходите в Вапуз, — вдруг выпалила она.

— Что? А разве я должен был? — спросил Тэллоу, думая про себя: «Ну-ка, посмотрим, что ты ответишь».

— Это… просто там опасно. И я беспокоюсь… вдруг я подала вам эту идею.

— Ваш муж поехал обратно на работу?

— Да. И он не знает, что я вам звоню. Он, конечно, узнает, когда получит телефонные записи, в смысле, детализированный счет… Но я звоню, просто чтобы поблагодарить вас.

— Миссис Вестовер, простите, но я еще при встрече хотел задать вам один вопрос. Та брошь на вашем пиджаке. Что это?

— Это лось. Символ. Вы… обещаете, что не будете смеяться?

— Обещаю. — Он произнес это так, чтобы она почувствовала — он улыбается.

— Это… защитный амулет. Индейские целители считают, что лось защищает от неведомого.

Тэллоу вдруг захлестнула жалость к Эмили Вестовер. Эта брошь наверняка стоила ей не меньше пятисот долларов. Еще у нее наверняка дома лежала куча СД и целый жесткий диск с МПЗ-записями, столь же далекими от настоящей индейской музыки, как тот попсовый эрзац, который сейчас играл в ее квартире. И на ум снова приходили мысли о «Вивиси», о таинственных волшебниках, которых Мейчен нанял, совершенно не понимая сути их работы, об офисе, где все так и кричало о больших деньгах и полном отсутствии вкуса и чувства стиля, какими природа не обделила даже обычную крысу. И о музыке, при звуках которой представлялся какой-то стандартный рай, обставленный из магазинчиков дешевого мебельного ширпотреба.