Оружейная машина - Уоррен Эллис

Все-таки интересно, чем и когда он так разочаровал лейтенанта, что та без зазрения совести решила повесить ему на шею дело о квартире 3А и спихнуть их обоих в Гудзон с глаз долой… По крайней мере с глаз долой до следующего года, который бы открылся чистым и безо всяких безнадежных висяков типа пары сотен нераскрытых убийств.

А он-то хорош! Целый день с трудолюбивым жужжанием сновал по Манхэттену, как полицейский робот, а подумать не подумал! Чем черт не шутит, может, у него и в самом деле травма? И он ее не осознает и даже не замечает?..

— Какой же я идиот… — пробормотал он.

На реплику никто не ответил. Видимо, мироздание решило не спорить с очевидными вещами.

Тэллоу ступил на лестничную площадку и подошел к месту, где погиб Бобби Тагг. Тэллоу даже не знал, как его зовут, пока Кармен, хозяин дома, не сказал. Тэллоу вообще о нем ничего не знал. Ну, кроме того, что однажды мир этого парня рухнул и он решил, что смысл жизни можно вернуть одним способом: взять обрез, выйти голым на лестницу и заорать. Чтобы довести человека, нужно не так уж и много. В этот раз хватило письма, подсунутого под дверь.

В глазах у Тэллоу помутилось. В голове свивался туман, но он почувствовал, как сжались челюсти и в груди стало пусто.

Так, следовало переключить внимание. Вот квартира 3А, вот дырка в стене. Ее расширили до размеров двери. Вот, собственно, дверь в квартиру. Похоже, с ее системой запоров так и не смогли справиться. Кто-то криво натянул поперек дыры полицейские ленты. Тэллоу присел, и нутро комнаты открылось ему в обрамлении двух желтых полос. Правда, сначала он прикрыл глаза и сильно потянул носом. Надо освежить в памяти ощущения до того, как криминалисты разберут квартиру по кирпичику. Представить себе, что он, Тэллоу, и есть убийца. Закрыть глаза и вдохнуть запахи его, убийцы, храма.

Охотник осторожно оторвал кончик пакетика с сахаром — пакетик он незаметно утащил со столика какой-то кофейни, чьи хозяева неразумно оставляли такие вещи снаружи. Высыпал содержимое пакетика в рот и проглотил сладкие кристаллы.

Охотник положил пустой бумажный пакетик обратно в рукав и замер в ожидании. Сейчас сахар усвоится и мышцы разогреются. И на улице станет потише. Хотя бы чуть-чуть потише.

Тэллоу, все еще согнувшись в спине, просто дышал и слушал. Пытался вернуться в тот миг, когда он впервые вошел в комнату. Как его окутали эти запахи. Сейчас они развеялись, рассосались, выветрились, растворились в запахах чужих людей — но оставался слабый след, способный пробудить память ощущений.

Если бы он мог их назвать, все до единого. Но приходилось лишь догадываться, искать поддержки у эрудиции: да, это травы. Тэллоу же вырос в городе. И только в подростковом возрасте обнаружил, что травы — они не в пузырьках со всякими научными названиями зарождаются. Вот этот запах… похоже, шалфей. Трава. А так рутбир пахнет… И еще что-то, неуловимо знакомое, шебуршится где-то на окоеме сознания, словно зверь скользит в тенях густого леса…

Уж не табак ли?

Охотник перекинул сумку на правое плечо и опустил в нее руку. Рукоять ножа тут же легла в ладонь. Охотник попробовал, как ходит клинок в ножнах — легко. В нужный момент он вытянет нож правой рукой, пальцем сдвигая ножны. Левой возьмется за них и высвободит клинок, который уйдет вверх. И полоснет по лицу, если добыча развернется к нему лицом. Или вонзится в основание черепа, если не развернется. Современный человек внутри него уже рассчитывал, куда лучше ударить. Если клинок войдет между позвонками С2 и СЗ, кончик покажется между зубами добычи. Бывало, что добыча умирала на месте просто от шока. А если добыча развернется, то порез снизу вверх, добыча схватится за лицо, охотник сможет беспрепятственно ударить между ребрами, острие ножа пробьет мышцы и устремится к противоположному плечу — прямо в сердце.

Не то чтобы он предпочитал в таких делах нож. Просто… возможно, эта добыча заслуживала лишь смерти животного.

Он смог бы спасти хотя бы что-то из самых ценных своих инструментов. Воспрепятствовать ворам растащить остальное. Наконец, он мог бы потом снова вернуться и спасти еще что-нибудь. Чтобы выиграть для Мейчена время…

Сахар подействовал. Улица опустела — насколько она могла опустеть. Охотник перешел улицу, держа руку в сумке, на рукояти ножа.

Табак. Ну или что-то очень похожее. Какой-то близкий родственник, если не брат по крови, сигаретному табаку. Тэллоу чуть не улыбнулся: наверное, тот бездомный псих был прав насчет добавок…

Он поднял веки и обвел глазами наполненную светом раннего вечера гостиную, стараясь не упустить ни единой детали. Подозреваемый здесь никогда не жил. Это очевидно. Тогда, в первый раз, он подумал о церкви. Да, правильное впечатление… Сюда убийца приходил, как в храм. Кстати, а вот этот запах… уж не ладан ли? Тэллоу снова принюхался: кедр? Или, скорее, можжевельник?..

Убийца здесь никогда не жил. Но Тэллоу мог голову прозакладывать: ответ на все вопросы здесь, в этой квартире. Точнее, квартира и есть ответ.

Охотник пересек проезжую часть. Снова поглядел по сторонам: нет ли пешеходов? Нет, никто не увидит, как он входит в здание. Пара машин проехала, но водители не обратят внимания. И не смогут дать показания. Так что машины можно смело исключить. К тому же он их почти не видел. Они то появлялись, то исчезали, как олени в чаще. Он позволил им вовсе пропасть, и их шум вскоре растворился в топоте копыт, пении птиц и шуме непогоды над головой. Охотник сделал глубокий вдох, задержал дыхание, а затем осторожно-осторожно растворил дверь, словно это была тяжелая кожаная занавеска на входе в жилище. Внутри его ждало очищение. Вот оно, будущее.

Тэллоу оценил свои перемещения в течение дня: да, носился бездумно, как тот робот запрограммированный, однако в целом делал нужные вещи. Если эксперты увеличили снимки и разложили их, как он просил, тогда уже завтра он сможет все как следует обдумать и разобраться.

А вот лейтенанту он позвонить забыл. Настроение у нее с утра было паршивое, так что доложиться надо. Иначе хуже будет. И Тэллоу стал загонять несущиеся мысли в тесный, длинный и извилистый коридор. Пусть бегут друг за другом. Нужно рассказать все так, чтобы отчет произвел благоприятное впечатление!

Тэллоу поднялся — и сморщился от боли. Да, прощай, молодая гибкость тела, на корточках так долго уже не посидишь… И он потряс одной затекшей ногой, потом другой. И, развернувшись спиной к лестнице, вытащил сотовый.

Охотник медленно крался по холлу первого этажа — так осторожно, словно под ногами могла хрустнуть тоненькая веточка. Каждый шаг выверен. Осмотрелся — шаг, осмотрелся — шаг.

В голосе лейтенанта звучала бесконечная усталость. Такое чувство бессилия наваливается, если целый день тебя трясет от гнева. Но пламя ярости угасло, и сейчас в голосе ее слышалось потрескивание остывающих угольков, и там, где бушевал пожар, клубился горький дым. Она потребовала отчета, однако по голосу он понял: сердце ее уже покинуло кабинет и направилось домой, а он сейчас разговаривает с пустой оболочкой, призванной изображать трудовой энтузиазм.