Закадычная соперница - Елена Гордина

— Что? — спросила Голубева вслух и пожала плечами.

Если быть откровенной до конца, то этот санаторий ее уже окончательно достал. Надоели процедуры и уколы, пытливые старушки и бодрые старички.

— А поеду-ка я отсюда к чертям собачьим, — неожиданно решила Елена и начала собирать вещи в сумку. Когда она приняла решение, ей стало намного легче.

Спустя час, с безупречным макияжем, на высоких каблуках и с сумкой в руке, она подошла к номеру Дмитрия, чтобы попрощаться.

«Я ему скажу… — она репетировала речь. — Я ему скажу так: ты очень умный и приятный мужчина, но, увы, наш роман зашел слишком далеко, и пора его прекратить!» — «Роман? — с издевкой переспросила она саму себя. — Просто как в дешевой мыльной опере!»

Дверь соседнего номера неожиданно распахнулась, и Голубевой пришлось срочно постучать к Диме, чтобы избежать очередных вопросов.

— Открыто, — буркнул он откуда-то изнутри, и Лена зашла.

В номере все еще не горел свет, зато ужасно пахло спиртным, хотя они с Дмитрием ничего не пили.

— Дима! — Голубева удивленно остановилась посредине комнаты. — Ты где?

— Я здесь, — Дима сидел на подоконнике, а в руках у него была бутылка водки.

— Ты алкоголик? — не скрывая изумления, спросила Елена, подходя ближе.

— Нет, — Дима рассмеялся, но как-то очень грустно. — Я просто несчастный человек. Вот и ты меня скоро бросишь, — он кивнул на сумку, которую Голубева оставила возле порога. Даже несмотря на его состояние, наблюдательность у Димы не пропала. — Пришла прощаться? — он сделал еще один чудовищный глоток из бутылки.

— Да что случилось-то? — совершенно сбитая с толку, Голубева дотронулась до него рукой.

— А тебе это интересно? — он горько хмыкнул. — Ты же прощаться пришла.

— Прекрати, — Елена неожиданно разозлилась. — Какого черта ты здесь разыгрываешь трагедию? Не хочешь, не говори, хочешь, я вообще уйду — что, за цирк, мать твою!

Голубева громко выматерилась и шагнула к двери. Она ненавидела, когда мужики начинают играть в такие игры.

— Лена, — Дима догнал ее одним прыжком. — Прости. Но мне реально очень плохо.

— Еще утром тебе было очень хорошо, — буркнула Голубева, но все-таки остановилась. — Что случилось?

— Возможно, у меня рак, — Дима произнес эту фразу слишком буднично, наверное, он это сделал специально, но Елену словно током ударило.

— Что?! — она пошатнулась и едва не потеряла равновесие. Почему-то она поверила ему сразу же. И потом, такими вещами не будет шутить ни один нормальный человек.

— Возможно, у меня рак, — повторил Дима. — Моя фирма обанкротилась, денег у меня теперь тоже нет. Осталась квартира да машина.

— Почему «возможно»? — Голубева нащупала в разговоре спасительную ниточку и намертво ухватилась за нее, как утопающий за соломинку. В голове у нее гудело, и мысли метались из стороны в сторону.

— Скоро должны прийти результаты. Опухоль недавно, а вот доброкачественная она или злокачественная, я узнаю завтра.

— Значит, именно поэтому ты здесь, — догадалась Елена.

— Да, — Дима снова сел на подоконник. — Именно поэтому.

— Рак чего? — спросила Лена и тут же отмахнулась — какая в принципе разница?

— Рак гортани, — Дима сидел рядом, несчастный и родной.

— Если захочешь, — она повернулась к нему, — если захочешь, я буду с тобой, — она дотянулась до него и поцеловала в небритую щеку.

— Зачем тебе безнадежно больной, да еще и без денег? — Дима легонько оттолкнул Голубеву.

— Почему ты себя уже хоронишь? — она зло ударила его по плечу, не отвечая на вопрос. — Откуда ты знаешь, что опухоль злокачественная? При чем здесь деньги? Ты же умеешь еще что-то делать? Значит, замутишь новый бизнес, когда тебя вылечат.

— И ты готова со мной пройти через все это? — Дима обхватил ладонями ее лицо и развернул к себе. — Но почему? Я ведь даже не говорил, что люблю тебя. Не плачь, — попросил он, заметив, как по щекам Голубевой побежали слезы.

— Прекрати молоть чушь! — когда ей было страшно, Елена всегда грубила. — Я буду с тобой, если я тебе нужна.

— Ты нужна мне, — ответил Дима и отвернулся.

— Вот и заткнись тогда, — дрожащим голосом попросила Елена.