Белая невеста, черная вдова - Евгения Горская

Красивая подружка соседа настолько испортила настроение, что даже утром было противно вспоминать вчерашний вечер. И это казалось странным, потому что ничего особенно обидного красавица ей не сказала. Разве что принялась звать ее милой, когда они вновь очутились у Инны Ильиничны.

— Милая, положите лекарства на столик, — ласково попросила Влада, заметив, что Таня стоит в прихожей с аптечным пластиковым пакетом в руках.

— Инна Ильинична… — Стараясь не замечать Владу, Таня объяснила, какие лекарства как нужно принимать. Что до еды, что после.

— Если мы что-то забудем, вам можно позвонить, милая? — еще ласковее спросила Влада.

— Можно, — кивнула Таня и мстительно обрадовалась, когда Инна Ильинична решительно сказала гостье:

— Влада, извини, я устала.

Красавица понимающе кивнула, поцеловала старую женщину и ушла наконец-то.

— Раздевайся, Танечка, — предложила соседка. — Я тебе ужин могу приготовить. Ты ведь голодная, наверное.

— Нет, спасибо, Инна Ильинична, — отказалась Таня. — Не надо, я пойду домой. А вы старайтесь не утомляться.

Инне Ильиничне не хотелось, чтобы Таня уходила. Она хотела с ней поговорить, но Таня слишком устала за длинный нелегкий день и этого не заметила.

Будить соседку утром Таня поостереглась. Лучшего лекарства, чем сон, ни природа, ни человечество еще не придумали, и заходить к Инне до работы она не стала.

Сегодня все выглядели озабоченными и хмурыми. Юра сухо кивнул и отвернулся, злился на нее за вчерашнее. Ольга Петровна о чем-то устало и сосредоточенно думала, глядя припухшими глазами в выкрашенную бежевой краской стену ординаторской.

— Что-то случилось, Ольга Петровна? — спросила Таня.

— Зятя с работы могут уволить, — вздохнула женщина. Подняла на Таню глаза и тихо заплакала. — Что мы тогда будем делать, не представляю.

Таня старому врачу сочувствовала. Сочувствовала и злилась на нее одновременно. Всю свою зарплату Ольга Петровна отдавала в семью дочери. У дочери был муж, сын-школьник и пятилетняя дочь. Отдавать ребенка в сад дочь не хотела, сидела дома, не работала. Зять же пристроился где-то охранником и получал зарплату, на которую четыре человека существовать просто не могли.

— А он ищет работу? — осторожно поинтересовалась Таня.

Ей не хотелось обижать женщину. Когда-то она пыталась доказать Ольге Петровне, что, отдавая последнее двум здоровым людям, считающим возможным брать деньги у старой матери, она всем приносит только вред, и им в первую очередь. Не было бы тещиных подачек, зятю пришлось бы хоть чуть-чуть пошевелиться, чтобы обеспечить семью.

Разговоры были бессмысленны. Ольга Петровна расстраивалась и обижалась на Таню.

— Сейчас работу найти трудно.

— Тем более надо искать, — вырвалось у Тани.

— Думаешь, найдет? — с надеждой спросила старый доктор.

— Будет искать, найдет. Они в Москве живут, а не в сибирском городке, где, кроме неработающего завода, на сто верст ничего нет.

— Он хочет точно узнать, уволят или нет. А тогда уж искать будет.

Таня промолчала. Можно, конечно, и так жить. Бояться, что потеряешь работу, и ничего при этом не делать. Теща прокормит.

Однажды Таня даже чуть не ляпнула, что не нужно было детей заводить, если не желают вкалывать, чтобы их вырастить, но вовремя замолчала.