Живая пуля - Владимир Колычев

Он хотел сказать, что ждал ее с тех пор, как остыла земля на могиле жены, но передумал. А то ведь затем придется пояснить, что Инна внешне похожа на его жену, а зачем ей это знать? Какой женщине хочется быть чьим-то подобием?.. Да и не смог бы он сказать, потому что в дверь вдруг постучали.

Инна резво соскочила с дивана, смахнула с кресла свои брюки. Никита вспомнил, что не закрыл калитку, но кто мог зайти к нему во двор без приглашения? Правильно, кто-то из коллег Инны. И она, похоже, подумала о том же.

И точно, на крыльце стоял старший лейтенант Ракитин. Синие джинсы с боковыми карманами, темно-серая толстовка с капюшоном. Он стоял, расправив плечи, руки в карманах, одна нога выставлена вперед. Похоже, он что-то насвистывал, пытаясь придать себе решимость.

Никита оделся сам, дождался, когда Инна приведет себя в порядок, только тогда открыл дверь.

— Чего так долго не открывал? — нахраписто спросил старлей, переступая через порог.

Как будто к себе в дом входил. Никита, по его мнению, должен был посторониться, но он даже на полшага не сдвинулся с места.

— Во-первых, здравствуй.

— Ну, здравствуй… Инна где? — спросил опер, пытаясь скрыть испытываемую им ревность и обиду.

— Ракитин, ты что здесь делаешь? — удивленно спросила Инна.

Глядя на нее, непросто было догадаться, чем она только что занималась. Суровая, официальная, холодная.

— Да нет, это что ты здесь делаешь? — с осуждением спросил Ракитин.

— Забор осматривала…

— Забор? — скривился старлей.

Он зашел в каминный зал, глянул на барную стойку и обиженно хмыкнул:

— Неплохой у вас тут забор из «Хеннесси»…

— Трава мокрая была после дождя, — сказал Никита. — Инна Сергеевна ноги промочила, а коньяк согревает, если ты не знал.

— Больше ничего не промочила? — ухмыльнулся Ракитин.

— Ты, старлей, не забывайся, — нахмурился Горелов.

— А то что? — встрепенулся опер.

— Думаешь, я не знаю, кто ко мне Артура зарядил? Знаю. Как считаешь, что прокурор скажет?

— Это еще доказать нужно.

— А без доказательств?

— Без доказательств тебе никто не поверит.

— А тебе?

— Что мне? — фыркнул Ракитин.

Никита вздохнул и положил руку ему на плечо. Это была провокация, на которую старлей и повелся. Он и его проучить захотел, и перед Инной блеснуть, поэтому попытался взять руку в захват. Но Никита ушел от приема и сам взял Ракитина в оборот. Заломил ему руку за спину, оторвал от земли его левую ногу. Он вытолкал опера из зала, заставив пропрыгать на правой ноге через холл, затем вышвырнул его из дома на крыльцо и закрыл дверь.

— Ну и хамы у вас работают, Инна Сергеевна, скажу я вам, — охлопывая ладони, сказал Никита.

— И не говорите, Никита Тимофеевич, — засмеялась Инна.

Ракитин забарабанил в дверь, но Горелов пригрозил вызвать наряд полиции. Только тогда опер успокоился и убрался со двора.

— Идиот, — проговорила Инна, из окна глядя ему вслед.

— Да, но что этот идиот здесь делал?

— Меня искал.

— Зачем?

— Поеду я.

— Думаешь, начальство его послало?

— Может быть…

— А мне кажется, он просто тебя ревнует… Он — твой парень?

— С чего ты взял? — Всем своим видом Инна давала понять, что ей и даром не нужен этот придурок.

— Он ко мне в камеру приходил. Сцену ревности устраивал…

— Это как?

— Ну, мол, ты во мне нашла что-то, и он это заметил.

— А я в тебе что-то нашла? — игриво спросила Демичева.

— А разве нет?

— Ну, если Миша это заметил…

— Заметил. И меня предупредил. Сказал, чтобы я голову тебе не дурил…

— А ты мне дуришь голову?

— Не знаю…

— Ладно, мне пора, — Инна нерешительно шагнула к дверям.

— Я не дурю тебе голову. Просто я влюбился в тебя, как пацан. Хотя нет, не просто влюбился…

— А как? — шалея от удовольствия, спросила она.

И Никита ей ответил, но не словами, а на языке чувств. Он поцеловал ее в губы. Она ответила ему тем же, и вихрь этих чувств увлек их на второй этаж. Старший лейтенант Ракитин мог вернуться с подмогой, чтобы затем высадить дверь и взять дом штурмом, но эта мысль не могла их остановить. Все равно, если менты все узнают…